Art Of War©
История афганских войн

[Регистрация] [Видеоматериалы] [Рубрики] [Жанры] [Авторы] [Новости] [Книги] [Форум]

Тумаха Александр Степанович

Из Афганского блокнота


© Copyright   Тумаха Александр Степанович  (greshnoff@mail.ru)
Добавлено: 2013/03/25
Мемуары Логар
Годы событий: 1981-1983
Обсуждение произведений










Аксиома, гласящая, что

высшей формой преступления является

игнорирование прошлого,

не перестала и не перестанет быть аксиомой.



Афган для каждого свой - для солдата он один, для офицера он другой, для прапорщика он третий. И для каждой должности он разный: кто видел его в триплекс прицела, кто через мушку автомата, кто на штабной карте, а кто и в кабинете в Ташкенте или в Москве.
Оставив за спиной двадцать пять лет выслуги и высшее военное образование, я так думаю, что имею право делать некоторые личные выводы про годы моей юности, а именно: уровень командира взвода и роты, на плечи которых выпала основная тяжесть афганской войны. Ответственность за судьбы людей и за выполнение боевых задач постоянно пересекались, поэтому, кто и как из командиров младшего офицерского звена решал эти проблемы, таков и был результат. А еще не стоит сбрасывать со счетов "его величество случай", только ТАМ я понял что война - это череда случайностей, которые грамотно завуалированы в одном слове "ПРИКАЗ".




Живым.

И тем, которые не с нами.






Наша 56-я Десантно-Штурмовая Бригада вошла в Афганистан 12 января 1980 года. Третий (майор Каленов) и первый батальоны захватили аэропорт Кундуз. Четвертый (капитан Хабаров) - перевал Саланг. Второй Десантно-Штурмовой Батальон сразу был придан Кандагарской бригаде (70-ой). Аналогичная Бригада была и в Джелалабаде (66-я, мотострелковая). Сначала при вводе это был мотострелковый полк, а после его развернули в 66-ю бригаду.
Затем все батальоны 56-й бригады (1, 3, 4) заняли пункт постоянной дислокации в районе аэропорта Кундуз с одной стороны (за исключением 7 десантно-штурмовой роты), мотострелковая дивизия с другой (201 МСД). Летом 1980 года в бригаду прибыли выпускники училищ. А наш выпуск - 1981 года. Это была первая замена в Афгане для нашей бригады.

Как обычно запоминаются самые яркие моменты жизни, а обыденность и серость быстро стирается из памяти, потому что ничего не затрагивает в душе. Когда меня спрашивают, какие у тебя самые лучшие годы жизни, я всегда с гордостью отвечаю - АФГАН. Единственное место, где я выполнял только то, к чему готовят военных-профессионалов. В принципе, без пафоса и пацифистских стенаний, человек в погонах служит для того, чтобы убивать, или быть убитым - это основа, а все остальное наносное, шелуха. Хорошо учили убивать - значит выжил, плохо ...... Меня учили хорошо: спасибо начальникам ведущих кафедр Киевского ВОКУ - полковникам Бондарчуку (тактика), Уткину (разведка), Мигулеву (боевые машины), нашим огневикам (полковники Рубцов, Пивень), генералам Ляшко и Сидорову.




КИЕВ - КУНДУЗ.

Когда наш выпуск ещё только заканчивал училище, в Афгане война "полыхала" уже полтора года. Мы, курсанты, уже встречали и разгружали по ночам в Жулянах "груз 200". Уже по училищу поползли данные первых потерь наших выпускников: лейтенант Гайдаенко из 4-го батальона нашей бригады (выпуск - 79), на его место в 1981 году прибыл Глеб Юрченко; Саша Стовба (выпуск - 79).
Пришли первые бюллетени Генштаба о ведении боевых действий в горах, где впервые так открыто говорилось о наших недостатках, приводились конкретные примеры, и нашей бригады в частности (боевые действия в районе Кундуза). Особое внимание было уделено слабой физической подготовке и выносливости и не только бойцов, но и офицеров. Новый начальник училища прибыл из десантуры, требования к физ. подготовке возросли. Начали совершаться марш-броски с полной выкладкой в учебный центр "Старое" за Борисполем, с высадкой из вертолетов и последующим выполнением учебных задач. Каждый из курсантов начал задумываться о возможном его применении в боевых, а не в учебных действиях и мы воспринимали возросшие нагрузки с пониманием.

Десантно-штурмовые подразделения были организованы в основном в 1979 году, уставов и наставлений, закрепляющих ведение боевых действий, по ним не было. Были только рекомендации. Да и то "сырые". Наши "тактики" и "разведчики" сами начали отходить от стереотипов и вместе с нами решали вопросы применения и использования нового рода войск. Маленький штрих: подчинение десантно-штурмовых частей и то было двойственным.ВДВ и Сухопутные Войска. И так везде и во всем. Парашюты, техника, люди.

Сдав два "полевых" экзамена: огневую подготовку и тактику в "полевых" лагерях, мы переехали в Киев для сдачи экзаменов по технике и вооружению БМ (боевых машин) и НК (научный коммунизм). Я, после годового хождения в качестве кандидата в члены партии, наконец вступил в нее. Вручили партбилет - дело надо вспрыснуть. В первом же увольнении, немного усугубив "горилки" с моим детским, школьным и училищным другом Игорьком Довгуличем, пошли на танцы. А до выпуска оставалось недели две-три. Мы расстегнули кителя, к нам подошли курсанты КВИЗРУ из гарнизонного патруля (человек 6-8). Передав приказы начальников патрулей, они окружили нас, решив задержать.
Единственных, кого мы не тронули, были офицеры. Офицер - это святое. Сами через пару недель офицерские погоны наденем. Они - офицеры нам руки крутить стали, да мы и не сопротивлялись. Потом подъехали подвижные патрули. Забрали.

На "губу" прибыл зам.начПО училища подполковник Конько:
- Всё курсанты, вы отчислены, рядовыми в войска пойдете! А я тебе, скотина (это мне), еще два дня назад партбилет вручал!

Ну-ну, думаю, отчисли выпускника за две недели до выпуска, себе дороже.
Неделю действительно к "госам" не допускали, а потом за один день два экзамена сдали. В памяти остался билет по НК: Трилогия Л.И. Брежнева - "Малая Земля", "Целина", "Возрождение" в воспитании офицерских кадров.
После ответа меня отводит офицер, который принимал экзамен и говорит:
- Твой ответ лучший, но почитай вот это.

Достает записку от начПО: "Курсантам Довгуличу и Тумахе выше тройки не ставить". По правде говоря, я всегда мечтал иметь красную рожу и синий диплом, а не наоборот.
И я, вместо Камчатки, а Игорь - вместо ГСВГ, получили предписание в г. Кундуз в в.ч. п/п 44585. Правда, его отец еще служил, и в Ташкенте, в округе, переделал Игорю предписание на батальон охраны штаба Армии в Кабул. До Ташкента он с нами летал. Некрасиво получилось, всегда вместе, а тут... Да я и не в обиде. Родители всегда останутся родителями, хоть уже и взрослых "детишек".
Потом, через полтора года в Афгане, Игорь ко мне в роту просился, а у меня три офицера, считая меня, в роте оставалось. Его замучили караулы, через день на ремень, хотел повоевать. Я ему объясняю: Игорек ты необстрелянный, не дай бог с тобой что-нибудь, я к твоим родителям и зайти не смогу, и они меня не простят никогда. Ведь это моя косвенная вина, что ты здесь.

А вообще из выпуска нас восемь человек сразу ушло "за речку", из нашей роты вернулись все.

Прилетели в Кабул из Тузеля, после приземления, к трапу ИЛ 76-го подкатил УАЗик:
- Есть лейтенант Довгулич?
- Да.
- Залазь.

Машина скрылась в пыли. Потом еще машина и еще. Я остался один. Офицеры, солдаты по одному, по двое рассосались. На взлётке стояли только два десантника: капитан и прапорщик. Я к ним.
- Случайно не знаете что такое Кундуз и где эта в/ч 44585?
- О, парень, ты обратился по адресу, самолет будет завтра, а сейчас делать нечего до утра.

Это был капитан Эм, "корейский генерал" - НШ 1-го батальона. Всю ночь проболтали, естественно, за бутылочкой, я лишних пару пузырьков от таможни спрятал. Пересылка в то время состояла из палатки коменданта, да курилки рядом, огороженных "колючкой" и масксетью. Вот там мы всю ночь и скоротали.

Утром на АН-26-м убыли в Кундуз. Самолёт вез почту, бойцов из госпиталей и заменщиков в 201 дивизию. Через час нас встретил Кундузский аэродром изнывающим зноем, температура была за сорок в тени. Пройдя через шлагбаум, мы зашли на территорию бригады. Эм к себе в батальон, я - к палатке, где располагалась строевая часть. Рядом находился БТРД с часовым перед ним, я догадался - Боевое знамя и, видимо, бригадная касса. Строевик-капитан сразу засуетился - первый выпускник, заменщик. Пошли на представление к бригадному начальству. Комбрига не было (полковник Плохих). Он три дня как убыл к соседям-вертолетчикам, свой орден Ленина обмывать, да еще комэску звание Героя пришло. После, не на своем вертолете, командир эскадрильи начал пируэты над аэродромом выписывать и сам себе хвост отбрил. Погиб. Глупо.Говорили он "работал" на восьмерках,а "выделывался" на "горбатом"
Спустились в подземный бункер, там кондиционер наш, бакинский, работал, а я в повседневной форме, пот градом течет. Навстречу, поднявшись с дивана в семейных трусах, встает невысокого роста мужик. Строевик в спину шепчет:
- Это начальник штаба бригады - майор Масливец.

Я представился по уставу.
- Присаживайся лейтенант.

Открыл холодильник, достал пару бутылок "Боржоми". Начал расспрашивать о житье-бытье.
Говорит:
- Я сам здесь без году неделя, только закончил бронетанковую Академию, только дела принял. Куда его определим?
- Наверное в семерку, там с офицерами совсем худо, на место Портнова, а Портнов пусть роту принимает.
- Давай капитан, оформляй. А ты еще водички попей.

Вижу, пришелся я ему по душе. Это сердцем чувствуешь. А потом понял, так оно и было.

Затем встал на партучет. ЗамначПО обрадовался:
- О, в нашем полку прибыло.

Потом узнал: начальник Политотдела, полковник Волков, получил шесть лет за перевоз оружия через границу. В Союзе в ресторане дебош устроил со стрельбой из пистолетов. На его место пришел подполковник Артемьев из спецназа, но это уже в Гардезе.
В батальон прибыл к четырем часам дня. Слышу дневальные на линейке: "Рота, подъем, построение через две минуты на центральной линейке".
Захожу в штабную палатку, все в трусах, поставил чемодан.
- Кому представиться?
- Я НШ батальона, пойдем к комбату.

Комбат находился от штаба батальона в метрах десяти, в землянке.
Я представился. Минометчики как раз приехали из Кундуза, дынь примерно двадцать привезли, несколько штук комбату занесли.
- Ну, лейтенант, скидай свою красную фуражку, пойдем, посмотрим, какой подарок мне семерка привезла.

Выходим из землянки. Каленов мою фуражку на глиняный забор положил, а это оказывается, туалет был, и давай из Маузера пулять. Из туалета бойцы, кто там был, ползком, и в рассыпную.
- На, покажи, на что способен.

Маузер штука серьезная, три пули одну в другую всадил. Отдал оружие.
- Неплохо-неплохо. Киевлянин, значит, разведчик, семерка дело серьезное, там серьезные люди нужны.
- ...
- На, дыньки отведай, таких сроду не ел.

Действительно, таких сладких раньше не пробовал. Сок потек по рукам, мухи тут как тут. Помыл руки, запил водой, чтоб не так сладко. Вот это меня и погубило на следующих три дня. Рывками потом передвигался, температура поднялась, от сортира на десять метров не отходил. Ребята смеются, а я и засмеяться не могу."Аклиматизация" называется... Переоделся в мабуту, пистолет получил, за своего стал сходить.
Подъем в бригаде был в четыре утра, затем завтрак и занятия до двенадцати. Потом тихий час до четырех, потом, когда жара спадала, остальные воинские ритуалы.
За эти дни, что провел в бригаде, я так и не увидел конкретной "боевой" работы, с которой столкнулся буквально через считанные дни. Обыкновенная рутинная лагерная жизнь военного городка.




ИМАМ-САХИБ





Всего же из моего Киевского ВОКУ в нашу бригаду попало четыре человека, все, кроме меня, в четвертый батальон. Я был назначен в 7 роту третьего батальона.
7 ДШР стояла отдельно от бригады и находилась в кишлаке Имам-Сахиб в 6 километрах от советской границы. Связь в основном была вертолетами, и колонны уходили приблизительно раз в месяц от нашей роты за боеприпасами, питанием и прочим. Из Алма-Атинского ВОКУ командирами взводов были назначены Валера Перхайло, "Халл" (7ДШР), Витя Станович - "Джоник", Серега Лещишин (8 ДШР), Саша Руденских (9 ДШР). Комбат, майор Каленов - хромой "Аист" - кликуха по позывному, и еще одна нога короче другой была.Прыжки... Я четыре-пять дней пожил в батальоне, до подхода колонны из Имам-Сахиба. В это время мы познакомились со всеми, а с Халлом подружились.
5 сентября пришла колонна, и мы, сопливые лейтенанты, двинулись в свое первое сопровождение.



Старшим колонны был Витя Берестов, а с ним Эдик Куроян - оба минометчики, они приезжали в бригаду для вступления в партию. Колонна состояла из двух БМД, БТРД и двух ГАЗонов. Бригада и аэродром располагались на огромном плато, с этого плато надо было съехать вниз, в Кундуз, затем по городу,мимо "Спинзара", далее через "скотный базар", который на наших глазах долбали вертушки, по мосту через реку и выходишь на трассу. Километрах в пяти от города находился "Северный городок", там - тылы мотострелков. Мы заехали к ним, набрали продуктов, и отправились в путь. Местность была ровная, видимость - несколько километров. Чтобы не попасть на мину, мы пылили параллельно дороге, рассыпавшись в линию, это чтобы не накрывало пылью. Так прошли по пустыне километров пятьдесят. Ближе к Порт-Шерхану свернули направо и вошли в зеленку. Дорога шла в 5-6 километрах вдоль границы. Граница - это река Пяндж, все изготовились к бою. У нас с Халлом оружия не было, мы уселись за курсовые пулеметы. Начался обстрел, мы поливали зеленку, хотя ничего видно не было.
Остановились. Сверху, по голове постучал парень, улыбаясь, сказал, чтобы вылезали и зашли к нему чайку попить. Так мы познакомились с командиром второго взвода Пашей Пятлиным. Он со взводом, расчетом АГС, и двумя М-82 мм. "Подносами", находился в населённом пункте Басиз, как раз на половине пути от Порт-Шерхана к Имам-Сахибу.
Второй взвод жил в заброшенном доме, окруженном глинобитной стеной на окраине Басиза, БМД и техника были внутри, бойцы спали на циновках, был свой повар, короче полная автономия. Обстрелы были практически постоянными, но обязательно не менее двух раз в день - утром и вечером, в таком напряжении люди жили месяцами, правда, к этому быстро привыкаешь.За тыльной стеной дувала выкопали яму для "бассейна"и запускали воду из протекавшего неподалёку арыка.."Право первой ночи" то бишь первому окунуться в "басейне" принадлежало по праву старшего, Пашке.

Потом стало понятно, почему к седьмой роте так уважительно в бригаде все относились. При мне, с августа по декабрь, бригада никуда не ходила, только артиллеристы в охранении изображали бурную деятельность. А наша рота два-три раза в неделю работала по реализации разведданных - мы с разрешения командования действовали совместно с погранцами - их зона ответственности в Афгане была 20 километров вдоль границы. Наши раненные лечились в больнице в Пяндже.
В роте был пункт начальника разведки Пянджского погранотряда (полковник Халейкназаров и капитан Иванов). Сам полковник переодевался в "духа" и пропадал, добывая разведданные. Пограничникам в то время, согласно конвенции, запрещалось находиться на чужой территории. Поэтому на боевые привлекали нас при поддержке вертолетов погранцов. Таких "оторви - голов" летчиков я в Афгане больше не видывал: мы носились с ними буквально между деревьев, а у наших был приказ ниже 3,5 километров не спускаться, только при заходе на боевой.

Попрощавшись с Пашкой Пятлиным, мы без происшествий дошли до Имам-Сахиба.
Рота стояла на окраине кишлака, на перекрестке дорог, между двумя дувалами, за которыми с одной стороны находился огромный сад, напичканный растяжками - минами, сигналками. С другой стороны был жилой дом, с хозяином которого у нас были, так сказать, дружеские отношения. Он был одним из активистов в кишлаке.
В центре кишлака, как везде в Азии, находился базар, а рядом "Спинзар", это что-то вроде нашего колхоза, там наша водовозка брала воду, поначалу одна, потом под охраной БМД. На севере Афгана, по сравнению с Гардезом, люди жили и получше, и побогаче.

Как-то раз, мы поехали заказать шашлыки на базаре - прилетал к нам в роту генерал армии Павловский (если мне не изменяет память), везде навели марафет: покрасили БМД для него, сварили ему лестницу,чтобы на боевую машину залезть смог.Не пригодилась, легок был как пушинка. Он побыл у нас минут сорок, заслушал ротного, прокатился на БМД, попрощался и улетел, а там, на базаре, нас обстреляли вместе с активистами люди в нашей офицерской форме - переодетые духи. Это потом мы узнали, что коменданта Кабула судили: он загонял наши колонны афганцам, и не только с продовольствием и вещёвкой... Запомнился мне его визит вот чем...В канцелярии ротного он собрал для заслушивания офицеров.Ротный предложил ему своё место, на что он обрушиля на него со словами: -Ты КОМАНДИР, и своего места никогда и никому не отдавай! Одним словом -ФРОНТОВИК!

Если вспомнить расположение нашего Баракинского батальона, Имам-Сахиб напоминал его, только в миниатюре. Мы жили в коттеджах, на каждый взвод отводилась одна вилла, вилла была отгорожена стеной под три метра. Внутри был двор с цветником на 2,5 сотки земли, кладовые для технического и другого имущества, комната для стирки белья. У каждого отделения - свой кубрик. Один коттедж был занят штабом, в котором жили офицеры, и один караулкой. Еще одна вилла минометчиков, связистов, взвода АГС и т.д. Весь гарнизон был обнесен каменной стеной, только со стороны ворот была простреливаемая зона. Вечерние поверки проходили повзводно, обстрел роты, как по расписанию, начинался после завершения телевизионных программ, рота переводилась на повышенную, в машинах находились дежурные экипажи.
Практически взводами командовали сержанты. Сержанты - с большой буквы, неуставняка почти не было, некогда этим было заниматься. Мой замкомзвод, старший сержант Пархоменко, очень тактично вводил меня в обстановку. Рота на 90% была одного призыва - все увольняемые. Награжденных на роту было человека 2-3, тогда награды получали только за ранения, причем тяжелые, и посмертно, ведь по официальной версии мы боевые действия не вели.

До революции городок принадлежал гражданским специалистам, поэтому всё оборудовано было на высшем уровне, вдоль вилл проходила центральная дорога с цветущими розами по обеим сторонам и с арыком. Городок был где-то 80 на 40 метров. За дувалом, в котором была проделана дыра, находилась вертолетная площадка. Вертушки никогда не садились: один зависал по штурмовому, а второй обстреливал зеленку.
Ночью в роте не ходили, даже в туалет с автоматом и перебежками, постоянно работали духовские снайпера. Была своя киноустановка с одним фильмом "Экипаж", мы эту картину всю наизусть выучили.
За два дня до нашего приезда замполит роты старший лейтенант Пискарёв на операции был ранен. Его отвезли в Пяндж, на советскую сторону, он ночью выпрыгнул с 3-го этажа, что-то приснилось, поломал ноги. В общем, когда мы приехали, в роте было только три офицера из десяти по штату. Наш ротный погиб, ротой командовал командир 3-го взвода старший лейтенант Портнов. Я отдаю должное этому офицеру: после Афгана он нашел жену ротного, женился на ней и усыновил ребенка. Потом мы комбатами с ним встретились в Академии. Было, что вспомнить.



При проведении утреннего осмотра ЗКВ, старший сержант Пархоменко, проверял личный состав, а я пошел осматривать порядок в кубриках, у меня во взводе каждое отделение имело свою комнату. Открываю тумбочку, выдвигаю полку, а там, в целлофановом пакетике, что-то непонятное. Вытряхнул - выпало... ухо. Это потом к такому я стал относиться более спокойно, после пролитой крови. А эта первая встреча с действительностью войны меня потрясла. Пархоменко потом показывал фотки с головами "духовскими", пытки и другое. Практически эти "вещдоки" были у всех ребят.
В одном из боев потеряли солдата - зашел за дувал и его не стало, пропал. Когда провели операцию по его розыску вместе с погранцами, "дожали" духов - они его подкинули, но с исламскими заморочками: все что можно обрезано и выколото, живот распорот, засыпан солью, а член вставлен в рот, да на руках и ступнях дыры, видимо на кресте был распят. После такого политзанятия не проводятся.



В двадцатых числах сентября 1981 года на Имам-Сахиб обрушился "афганец". Ничего не было видно в течение суток, часовые на постах стояли в противогазах, пыль пробралась во все щели хоть мы наглухо все позакрывали, в кубриках стоял туман из пыли. Я до этого только в учебниках по географии читал об "афганце", а тут наяву. Небо посерело и сплошная стена черной пыли, а перед ней лисы, зайцы, шакалы, гиены промчались, поджав хвосты. Потом все обрушилось на нас.
После "афганца" в расположение к нам приходят местные из Комитета и что-то с Сашей Портновым и Мишей Азисовым (доктор батальонный был придан нашей роте) переговаривают. Саша заходит в кубрик ко взводным и приказывает мне с Валерой Перхайло нагреть воды, принести простыни, вымыть руки и ждать указаний Азисова. Бойцы в комнате для совещаний сдвинули столы, застелили простыни. Ждем, приезжает арба - на ней женщина, короче - роды. Я с Халлом у Миши на подхвате, он ей кесарево делал, если бы не успели, умерла бы.
Девочка. Пока длились роды, муж в комнате головой об цемент бился, намазы совершал: неверные роды принимали, правда, Миша татарином был.



Операции проходили по такому варианту: вертушки "зеленных" - погранцов забирали нашу группу захвата, по разведданным работали конкретно, поэтому потерь практически не было. Потом подходила бронегруппа, забирала результаты налета, пленных и мы возвращались в роту. Эти моментальные удары были гораздо результативней всего того, что я видел позже.
Капитан Иванов (зам. начальника разведки отряда погранцов) из пленных добывал показания, вместе с таджиком-пограничником. Причем способами, абсолютно неадекватными уставным. Пленные содержались во дворе караулки в специальном помещении. Однажды у нас произошло ЧП: необходимо было прибрать в караулке ночью, и для этого начальник караула привлек духа. Моя полы, тот схватил из пирамиды автомат и начал полоскать из "калаша", все стали выпрыгивать из окон. Хорошо у него патроны закончились, рядовой Пупков стоял на входе в караулку и замочил его. Начкар погиб.

Через пару месяцев стали вводить первые маневренные группы погранцов (усиленные роты и батальоны) на афганскую территорию. На заставе, в Порт-Шерхане, у них изымались зеленые фуражки и пограничная атрибутика. По тогдашним правилам контакт с нами им был запрещен. Например, наши машины подъезжают к заставе, а с нами никто не разговаривает, офицеры передают указания через посыльных, смех и только - вот такие войска КГБ. После нашего ухода в Гардез, они посадили на наше место целый батальон. Что там дальше было, я не знаю.



Рота была уже обстреляна, каждый: год-два в Афгане. "Зубры". Саша Портнов начал нас обкатывать.
Начальник разведки отряда погранцов (его сын, лейтенант, тоже служил в этом отряде начальником заставы) заказывал борта, я заскакивал на "вертушки" с группой, и выходил к объекту захвата на бреющем.
Обычно с нами полковник Халейкназаров "катался", только в бабайской одежде, он был основным наводчиком на "базы" и комитеты ИПА. Как я ноги не ломал при десантировании, ума не приложу. Да и бойцы тоже.
Погранец выходит из кабины:
- Все командир - ПОШЕЛ, УДАЧИ!

Первый, обычно пулеметчик, для захвата площадки высадки, на высоте метр десантировался, называли это почему-то "по-штурмовому", за ним следующий и так до меня. Я последний. Надо проверить, все ли взяли. К люку, а там... закрываю глаза и сигаю... Летуны всегда на первом бойце начинали высоту набирать, а потом кружили над нами, прикрывая огнем. Заходили всегда от солнца и бросок до "объекта" что есть мочи. Спасало только замешательство "духов" и наша внезапность.

Один из эпизодов.
Подскакиваем к крепости, к воротам. Группа разбита на три подгруппы: огневая, обеспечения и захвата. Пулеметчики занимают позиции по кругу, группа обеспечения через ворота МОНКи и гранаты закидывает внутрь (Мух тогда еще не было). АГС долбит по воротам, после разрывов влетаем в крепость, доделываем свои "грязные" дела. Занимаем оборону и ждем подхода брони. Загружаем все необходимое и под прикрытием вертушек уходим домой.
Но иногда бывало и похуже, когда "духи" обкуренные. Младший сержант Ренат Зейнетдинов и рядовой Богданавичус в окно закинули РГДшку, а через секунду она к ним назад летит.
Взрыв. Под ногами у Юрискаса (может, неверно имя помню, короче, по-нашему Юрка), его на стену кинуло, в рубашке родился - ни осколка, ни царапинки. А Ренат...
Через пару дней, выхожу на вечернюю поверку, а мой доблестный взвод в колонну по одному в сортир на цыпочках пробирается, я пристроился в конце и спрашиваю тихонечко у Пархоменко:
- Что случилось?
- Щас Зейнетдинов ссать будет.
- ?????

Тут душераздирающий вопль сотряс всю округу, деревья пригнулись, трава полегла. Ренат начинал писять. Осколок от гранаты попал ему... как красиво выразиться, О!!, - в головку члена!!! Через недельку с мочой вышел.

Был у нас в роте легенда бригады, Ваня Люков - механик-водитель. Говорят, Бога нет, но после четырех подрывов во все поверишь: все его экипажи по госпиталям разным, а у него ни царапины. На пятом порыве доклад комбригу (полковник Плохих):
- У нас подрыв.
- Люков? Жив???
- Так точно!

Приказ: Через час Ивана на вертушку и в Чирчик, чтобы я о нем больше не слышал!!!


С ноября 1981 года бригада колоннами, через весь Афган перебазировалась в Гардез, а наш батальон в Баракибарак. Первые две колонны (боевые батальоны) прошли нормально, а вот третью (тыловую) духи разгромили в районе Баглана. Вел ее начальник ПВО бригады, подполковник, не помню фамилии, под прикрытием взвода четвертого батальона (взводный мой кореш - земляк с училища - лейтенант Глеб Юрченко, сейчас он Герой России - за Чечню). Это он рассказал мне про тот бой, когда подполковник бросил колонну (его потом судили), а лейтенант полдня отбивался от наседавших духов (Глеб из моего выпуска, первым в этом бою получил ранение). Когда подошло подкрепление, в БМДшках не было ни одного снаряда, в ход пошли гранаты. Еще чем запомнилась эта колонна: в ней сожгли весь наш бригадный оркестр. ЧП на все музыкальные войска, потом со всего Союза по одной дудке-барабану собирали.

На севере осталась одна наша рота. Мы к декабрю получили молодых, а дембелей практически всех уволили, все бригадные тылы ушли, поступление материальных запасов, продуктов и боеприпасов прекратилось, бригадное начальство, кажется, забыло про роту, поэтому около двух месяцев мы жили на "подножном корму", я первый раз тогда собак, воробьев и ежиков попробовал (корейцы наши хорошо готовили).

В конце ноября 1981 года из штаба бригады, уже из Гардеза, поступило распоряжение откомандировать в Гардез одного офицера за молодежью, которая из Чирчика начала приходить в бригаду. Ротный послал меня. "Первой лошадью" на вертушках, которые привезли нам в роту долгожданные продукты, рота пару недель сидела на подножном корму, я с дембелями отбыл в Кундуз, там посадил их на "коровы" (МИ-6) и отправил в Кокайты, в Союз. В роте остались только экипажи БМД и средства усиления (на миномет два бойца, на АГС - один и так далее). Батарея ушла вместе с батальонной колонной. Мой путь следования был следующим: Имам-Сахиб - Кундуз - Кабул - Гардез и обратно.
Кундуз встретил развалинами и пылью по колено. На том месте, где недавно располагалась бригада, образовался огромный пустырь с завалившимися землянками, ходами сообщения, брошенными постройками и осыпанным щебнем плацем. О той бригаде, которая встречала меня, осталось одно воспоминание. Вдалеке на плато виднелись позиции артиллерии: на наше место "сел" артполк 201 дивизии. Зашел к вертолетчикам - они приютили до ближайшего "борта" на Кабул. Это они рассказали мне о гибели их Героя - комэска. Потом Кабульская пересылка - пару УСБшек (палаток), по периметру колючка.
Борты на Гардез через пару дней.
На попутках добрался до батальона охраны штаба Армии, где заночевал у Игорька Довгулича. Он как раз из караула сменился. А утром он показывал мне "свои владения". Поднялись наверх к бассейну Амина. Красотища неописуемая. Дворец, наш полк связи, пехота под сопкой, а вдали вершины все в снегу. В обед он опять готовился в караул, а я через сопку к "спецназерам" заглянул. Вечером они меня на пересылку и подкинули.

Бригада на новом месте напоминала муравейник. Все спешат, бегают, суетятся. Батальонные линейки по несколько раз передвигают. До обеда подразделения находятся в одном месте, после совершенно в другом. У всех на устах умное слово - РОЗА ВЕТРОВ. Даже бойцы этой мыслью озабочены. Хотя половина просто не в курсе, что это означает. Может клумбы с цветами, а может ветра, которые в декабре задувают, и цветы к земле пригибают... Парк боевых машин сегодня здесь, а завтра там, кого-то зацепили, кто-то под машину попал. Суета сует, а тут еще и молодежь поступать стала.
Приходят "коровы", Витя Сиротенко - командир ГРВ-3, "Джоник" и Саша Руденских привезли пополнение на третий батальон, им дальше следовать в Бараки, тогда я первый раз это название услышал. Пополнение в семерку там же на вертолетной площадке я у них забрал и этими же бортами в обратную дорогу.

Переспали на вещмешках на пересылке в Кабуле, утром как положено зарядка, марш-бросок к самолетам и РБ-1, у летунов глаза на лоб:
- Вот летехе делать не хрен. Садись. Полетели.

Смотрю, десантный старлей подбегает:
- Вы на Кундуз ?
- Да. Только там десантуры уже нет. Вся в Гардезе.
- А мне сказали, там седьмая рота осталась...
- ??? Я командир третьего взвода, а ты кем?
- Зам по ВДП. Мирджапаров Фазыл.

Прилетели в Кундуз. Я к вертолетчикам, борты на Имам-Сахиб заказал. Сказали - жди. В течение трех суток. Все задействованы на дивизионной операции.
Считаю - пятьдесят семь человек: из них два офицера, один АКС и два пулеметных магазина, две РГДшки, сухпай на сутки, у Фазика четыре пузыря водки - продержимся. Созвонился через дивизию с ротой, и на обеспечение в дивизии встали. Но знаете, как "чужие" - никогда никому не нужны, пока сам о себе не напомнишь. На хлебзаводе и продскладах получили все необходимое для роты. Начали ждать вертушки. Обосновались на развалинах бригады, никого не хотелось напрягать своим присутствием. В глиняных "мазанках" вроде даже ничего, жить можно. К вечеру мне хреново стало, Фазик мне:
- На, водки глотни, она все лечит, полегчает.

Полегчало...
Через пару часов моча красная, зрачки желтые. Желтуха.
На следующий день, 23 декабря 1981 года, нам выделили две пары вертушек на пару часов. С Фазиком разделились. Я летел в первой, он на второй, с интервалом минут в двадцать. Встречая нас, на забор повылазила вся рота. Вертушка зависла, мы всё посбрасывали в плащ-палатках, а потом и сами выпрыгнули. Правда, для меня любое встряхивание боком выходило, в боку ухало и ёкало. Потом шаг в шаг к проему в стене, чтобы на растяжке не повиснуть. Пока вторая партия молодых подлетала я успел только Саше Портнову обстановку обрисовать, оружие скинуть, и на второй паре уже улетал опять, перекладными, через Кабул, на Гардез, но уже "желтушником", за документами.

А рота, с молодым пополнением, готовилась совершить марш одна, с севера на юг.
Как проходил марш роты знаю по рассказам: без ЧП, через зимний Саланг, в январе - одни сумасшедшие в это время проходят.




ЖЕЛТУХА

За те полчаса, пока очередная пара вертушек с Фазылом прибывала в роту, Миша Азизбаев -командир первого взвода, дал мне грамм двести мумия:
-- Санёк, разбавляй грамм на литр кипятка и побольше сладкого.

Пашка Пятлин:
-- На гранаты, ты же без оружия, когда надо выбросишь...

Дима Ветошкин - замполит вместо Пискарёва:
-- Выздоравливай, мы тебя ждём!

Саша Портнов дал удостоверение личности, бумаги и документы в бригаду, обнялись на прощание, с Мишкой уже судьба нас больше не сводила. Солдатский бушлат, полевая сумка с тремя "феньками" и РГДшкой, шапка и панама - весь мой нехитрый скарб для поездки в Союз. Вертушки были уже на подходе...
Так получилось, что ждать в Кундузе пришлось не более часа, "борт" уходил на Кабул, на Военный Совет Армии командование дивизии улетало, полковники в гермокабину, а мы, "челядь", и так сойдёт...
К вечеру на вертушках добрался до Гардеза, вместе с новым начальником разведки летели. Всю дорогу он мне жаловался, как он, начальник штаба батальона будет рулить разведкой бригады:
-- Ну, как - же я? Я ж ничего в разведке не смыслю, да и НШ батальона я всего три месяца в Союзе пробыл, и ротным не был. Взводным был, потом в операторы перешёл. Графика у меня хорошая... карты я хорошо рисую.
-- Но Вы же сами согласились на эту должность.
-- Да, дурак был, романтики захотелось...

Потом, в 83-м, при редких встречах уже "пообтёрся" с разведротой - авторитет как разведчик приобрёл и "не только кровью..."
Я по знакомой мне тропе от вертолётной площадки в штаб бригады. Сдал документы, оформил свои и на доклад к НШ. Смотрю, а должность у меня в удостоверении - "Командир комендантского взвода 56 ОДШБр".
-- Товарищ майор, тут ошибочка, наверное, я в бригаде-то в общей сложности за полгода с недельку-то всего и был, а остальное время в семёрке.
-- Верёвкина ко МНЕ, живо!
-- Ты чё это, капитан, опять за староё взялся, баловаться под замену начал, я тебе старенькое напомню, сучий потрох...

Я стою, только глазами луп-луп. Какие-то "тайны мадридского двора". Что-то со штатной дисциплиной связано... Мне:
-- Когда уезжаешь?
-- Завтра, первой парой.
-- Где остановился?
-- Ещё нигде. У лейтенанта Юрченко переночую.
-- Хорошо, документы тебе СПНШ принесёт в палатку. ПОНЯЛ... капитан?
-- Так точно.

Масливец в напутствие дал банки три сгущёнки, да ещё по мелочёвке - колбасы, сыра, "Си-Си", парочку апельсинов - как никак Новый Год на носу.
Иду к Глебушке Юрченко в палатку, дежурный по роте проводил. В палатке, кроме офицеров, курсант на койке отдыхает.
-- Глеба, ху из ит?
-- Да курсант из ВИЯ - стажеровщик, с нами ходит.

Подвалили Толик Виноградов, Боря Жарких - однокашники. Я первый в Союз еду. Потолмачили, новостями поделились.
Толик:
-- Санёк, ты помнишь, препод по тактике у тебя с Глебом был - полковник Блохин? Сейчас в Кабуле в Академии советником, тактику читает, живёт в "Советском районе" - всех нас в гости приглашает... Им же водку без ограничений. Посидели у него, Киев повспоминали...
-- Да, Толян, счас всё бросим и помчимся...

Борька:
-- Ребята, третью роту в училище помните, старше нас на год, ротный - Востряков, два брата Шакаловы. С Генкой в Баграмском разведбате встретились, оба здесь... несладко им там. Да и нам тут невесело. 2400 над уровнем, ни зелени, ни деревца - одни камни кругом, холод собачий...

Ладно, ППР (посидели - попиз...ли - разошлись) провели, пора "у люлю", поздно уже.
Было у нас с Глебушкой увлечение ещё с училища, сейчас - хобби называется, ножички метать. Сколько от ротного огребали, только мы знаем. А у меня, к тому же, они имели такое свойство ломаться...Глеб филигранно к тому же "с двух рук работал". "Размялись", отведя душу полчасика... Дверь кладовки для этой цели была как раз кстати.
Глеб вместо бушлата отдал мне свою шинель, чтобы я ему в Союзе к родителям домой в Бельцы завез.

Где-то часов в десять следующего дня встречал уже меня "стольный град Кабул". И здесь я имел несчастье, прыгая с вертушки, подвернуть ногу и порвать связку голеностопа. Ступать кое-как можно ещё было, а вот снять сапог... только вместе с ногой. Вдалеке стояли госпитальные "таблетки".
-- Ребята в госпиталь подбросите?
-- Валяй.

КПП госпиталя:
-- Ваши документы.
-- ...
-- У Вас желтуха, мы Вас не пропустим. Вам в инфекцию.
-- А где это?
-- В "Теплом Стане", около мотострелков.
-- Хоть направление покажите.
-- Вы что? Пешком??!
-- Ребята, мне совсем хреново, хоть ползком.

Ворота распахнулись, выскакивает ГАЗ 66:
-- Куда?
-- В "Теплый Стан".
-- Мне в инфекцию...


Что такое кабульская инфекция восемьдесят первого года:
Две УСБшки и лагерная палатка для обслуживающего персонала. Тридцать на двадцать метров, обнесено колючкой. Справа от ..., язык не поворачивается, как ЭТО назвать, начинается территория мотострелкового полчка. Слева - расположение роты ОСНАЗ.
Одна палатка для солдат, вторая для офицеров. Но все расположились в одной. Так теплее. На две палатки две "буржуйки" без дров. В углу, в грязи, на земле, что-то наподобие матрацев. Подойти страшно - вши с разбегу запрыгивают. Одеяла соответствующие. За бельё - глупый вопрос... Люди, в этом случае, я не знаю, как нас тогда можно было назвать, спят на голых досках, положенных на сетки. Доски - это полы сколоченные, да они ещё и за дрова сходили. И это всё - "зал ожидания" афганских желтушников для отправки в Союз. На "боевых" и то комфортнее было.

Вся палатка наполняется "радостным известием": сегодня, 28 декабря 1981 года, закрыта граница на новогодние праздники, поэтому следующий рейс в Союз ожидается 3 января. До этого ежедневные отправки были.
Рядом на койке в шинели старлей лежит, десантный:
-- Ты знаешь, кто я?
-- ????
-- Я командир роты у Мироненко и Чепика... Которые Герои, на противотанковой мине подорвали себя.

Сводила меня судьба со многими людьми, слухов и легенд - тоже хватало, и "правды-матки" достаточно наслушался. Время заставило быстро разбираться в людях - " ху из ху"...
-- Слушай, а зачем ты мины тащил, да ещё и противотанковые? У Вас же "прочёска" тогда была.
-- Много ты знаешь...

И отвернулся. Я тоже...
Всяких людей встречал, до и после, и в самом Афгане. Есть у человека такой грешок, примазаться к чужому подвигу. Бревно злополучное на субботнике с Лениным, тоже тысяч пятнадцать несло...

Больные со всех "щелей" Афгана прибывают. К обеду уже и солнышко пригревает, снег вперемешку с грязью. Непролазное болото, и постоянное чувство голода витает над каждым.
Крик в пустоту: где же ваше "командирское око", ответственного за это блядтво, кто-то же за "это" отвечает???
Про "кормёжку" я "ну вааще молчу"... Варочный бак с коркой льда, ни ложек, ни тарелок, ни черпака... заносят два "тела", тени в раю - не иначе, и сразу исчезают. Из банки из-под тушёнки сделали подобие черпака. Я пару кусочков хлеба съел, но голод не тётка... Выменял свою шапку у бачат, которые у колючки шастали, на пару пакетов апельсин, лепешки. Спасибо родной бригаде, сумку полевую набили харчами. Есть даже с чем Новый Год справить. Банка сгущенки, пару апельсинов, пачка печенья и сыр... На всех не хватает, по половинке печенья на "брата"...
Третьи сутки пошли.
Новогодняя ночь. Мы, "изгои". Справа, слева - шум, крики, стрельба, ракеты. Небо всё в огнях, опять стрельба, счастливые лица в отблесках пламени... не настрелялись. Бой курантов... по Кабулу, по Ташкенту, по Москве... Все надеемся на лучшее, но живём настоящим.
Кому мы на хрен здесь, в этой грязи, нужны?
Кому я нужен? - только родителям.
Вши табунами, воды нет, туалет "обозначен флажками"... В углу боец стонет. Кто-то у колючки выпрашивает лепёшки у бачат.
Где же "НАШИ" командирские правила? - три "П" для подчиненных:
- пожрать,
- поспать,
- посрать...
За "бортом", днём "+", ночью "-".
Спим, не раздеваясь, в шинелях, с шапками на головах, в сапогах. Глаза только закроешь - холод пробирает до косточек. К "буржуйке". Ладони согреешь и назад на койку, освобождая место очередному кандидату на обогрев...
Пятый день пошёл.
В скотов превращаемся на шестьдесят четвёртом году Советской власти.
Кому-то совсем плохо, на соседней койке...
-- Дежурный! Носилки!!!

Загрузили солдатика, унесли. Куда - неизвестно.
Эх, была - не была...
Достаю гранату, "шкандыбаю", если так можно назвать мою походку, в палатку дежурного.

Стол. Керосинка. "ТАшка" на столе, топчаны, тепло, жар из печки. Два "тела" рядом, слюни по бушлатам, рожи сытые и наглые... Сидит прапор, "сучара", из котелка тушенку "хомячит".
-- Слышь, урод, если через полчаса я не переговорю с начальником этого блядства... Звони. Я подожду. Все звонки оплачиваю. На тебе плату - кольцо от гранаты.

И бросаю на столик колечко с усиками. Через минут двадцать, с перегаром за полкилометра, заползает капитан. Разговор у нас нервный такой получился, в основном на "ВЫ": Я тебя ВЫе..., ВЫброшу, ВЫ... и так далее. Но результат уже к утру почувствовали. Посуда появилась, дрова поднесли, "тело" из наряда истопником у нас заработало... Пока я его не раздел до голого торса, в палатке ночью холодно было.
А вот уже и третье января. Вечер. ГАЗ-66 возле шлагбаума, поддерживая друг друга под руки, кого на носилках... Я на одной ноге допрыгал.
Человек двадцать пять. Загружаемся. Я старшему машины, тот же прапор был, гранаты всучил, на память.
-- Не держи зла, браток.

Кто помнит эту рокадную дорогу вдоль наших частей, пусть вздрогнет. Все ухабы и тряски были "наши".
Конец взлетки... Сначала загружают "цинки", потом борта эти "Тюльпанами" звать стали. Мы - на лавках, справа-слева.
Пошли по "кольцу": все наши морги и госпиталя - Баграм, Кандагар, Герат, Кундуз... везде раненные, больные, "двухсотые"...
Опять взлёт, но уже в Союз, два часа лёту, ко мне обращается капитан - начальник службы РАВ 66 бригады (джелалабадской, помню - комбриг Оздоев):
-- У тебя что-нибудь запрещенное есть?
-- Нет, только кассета с песнями нашими и фотки. Да ещё апельсин афганский, контрабандный.
-- На, иконки и крестики. Под погоны спрячь.

Посадка. Ташкент. Дождь льёт. Госпиталь не принимает, забит до отказа.
Дальше куда?
В Самарканд.
Таможня вдоль рядов прошла. Посадочные листы собрала. Опять взлёт. Час в воздухе. Посадка: Самарканд. "Таблетки" одна за другой. Всех забрали. "Двухсотые" - в последний рейс по Союзу...
Приёмное отделение. Сортировка. Вот и до меня очередь дошла:
-- Куда его?
-- В хирургию...
-- Я не возьму - он желтушник.
-- В инфекцию...
-- Не возьму - у него, глядите, нога какая...

А теперь, кто стоит, сядьте:
-- В кожно-венерологическое... Возьмите костыль и в восьмое отделение. Санитар - проведите.

На газонах палатки. Госпиталь на двести коек рассчитан, а наших ребят уже за тысячу перевалило. Четыре часа утра, в отделение не пускают. Мы же "бомжи". От нас псиной за полкилометра несёт: небритые, немытые. Сразу к ДДАшкам шквариться и париться со всеми шмотками. Вода - минуту холодная, минуту - кипяток. Помылись. Переоделись. К завтраку поспели. Питание ничего. Доппитание афганское по полной, аж непривычно...
Начальник госпиталя и начальник одного из отделений за неделю до нашего приезда под следствие "попали", потом срок получили - 8 и 7 лет, за подделку продовольственных документов на "афганцев", да ещё за оплату любой медицинской услуги: капельница - 3 рубля, укол - 5 рублей, и т.д. Вот они, зачатки "узбекского дела"!
Отделение на восемь коек. В проходах бойцы, справа-слева, капельницы. В палате два яруса для офицеров. Я, естественно, на втором, хоть нога как бревно. Рядом капитан из Джелалабада. Внизу - майор из Кандагара. Каждое утро его через окно затаскивали - "в стельку"... В один из дней уже и не проснулся, цироз... допился... Чеки у всех были.
В кладовой тоже два больных:
-- Откуда, ребята???
-- Из училища..., из учебки.
-- А что болит?
-- Да так, насморк "гусарский".

Ба. Вспомнил. Тут же училище автомобильное, с учебкой прапорщиков. Совсем с этим Афганом забыл, что и "обычные" люди болеть "умеют".
Через девятнадцать дней мумиё мне помогло, и печенке и ноге - я уже на выписке. Медкомиссия:
-- Куда на реабилитацию, домой или в "Ферюзу", под Ашхабад?
-- Конечно, домой!

------------------------


-- Ну, нихрена себе!!! - Первые слова отца при встрече в аэропорту.

Я его понимаю. Вся жизнь военная в штабах, сына отправлял, как порядочного: "с иголочки". А тут перед ним "чудо в перьях" - солдатские ботинки, в шинели лейтенантской до пят, подпоясанной портупеей, да в панаме, с полевой сумкой через плечо... Патруль из трехсотого "ВДВшного" полчка всё не решался ко мне подойти. Такие "экспонаты", наверное, не впервой в городе объявлялись. Ну да всё это мелочи - самое главное живой.
Пока.




ТРЕТИЙ ДШБ С ППД В КАЛАСАБИРЕ(СУФЛА, БАРАКИБАРАК).

Вернулся я в батальон 25 февраля 1982 года, после инфекции и месячного отпуска колонной из Кабула. Всё управление батальона к тому времени сменилось. Практически полностью обновился офицерский состав. За эти два месяца операций не было, только колонны - обживались.

Удивительно, но колонна прошла без обстрелов и мин. Снег еще не сошел. Следы.
Вертушки пока к нам не летали, площадки вертолетной не было. Её построили "летуны" перед первыми Бараками по приказу армейского начальства.
Колонна подошла к батальону, я вылез с сумкой из машины. Вижу, старлей вдоль колонны идет с повязкой дежурного, расставляет часовых из караула, чтобы "братаний" между бойцами не было. Спрашиваю:
- Где комбат?
- А вон стоит у КПП.

Подхожу, докладываю по уставу. Прибыл и всё такое. В его глазах недоумение, представляется:
- Техник 8 роты, прапорщик Лебедь. А НШ, на центральной дороге стоит.
Конфуз. Новый комбат еще из Союза не прибыл - Репко, а Каленов уже убыл в Брест по замене.
Докладываю. Барышников (НШ) начинает меня строить. А я его тоже в первый раз вижу.
- На чьё фамилиё по замене прибыл, лейтенант?
- Да вообще-то на свое.
- ????
- Товарищ майор, я из госпиталя, разрешите к своим, в семерку.
Тон сразу поменялся:
- Пиляй, офицеры вон там живут.

Поначалу офицеры роты находились в здании медпункта и хозвзвода, а потом, когда нам придали бригадных саперов, группу СС (спец. средств) из Кабула, да группу ГРУ, мы перебрались в казарму, в первый кубрик слева. А приданных расселили на наши места.
Захожу в кубрик, Халл, Пашка и Димыч набросились, обнимают. Димыч:
- Санек, познакомься - новые: ротный, командир первого взвода, а вот и артиллерия подвалила.
Саша Козлов дежурным был.

Представляюсь как положено: бутылку на стол, одну для комбата оставил (в бутылки от шампанского мне на ликероводочном в Кишиневе коньячный спирт закрутили), говорю:
- А что это вы на печке кашеварите? Сразу закусь?
- Это не варим, а шкварим - вшей выводим, обзавелись все, от комбата до последнего солдата.
- И с продуктами хреново: Саланг закрыт, колонн нет - сухари да минтай в консервах. С завтрашнего дня вообще на муку перейдем, бойцы снег топят, муку разводят, да на печках лепешки делают. Может с колонны что перепадет.

Не перепало, всё в бригаду. Она тоже была на "бобах".
"Посидели", обменялись новостями, Саша Портнов с документами о сдаче роты с колонной в Гардез уехал. Я пошёл в штаб, представляться батальонному начальству.
Получилось так: заменщики к офицерам еще в Кундузе прибыли во все подразделения, а бригада поставила задачу - замена пройдет в Гардезе, после передислокации, и заменщиков всех "воздухом" в Гардез.
"В целлофан их завертывали, пылинки с них сдували", только, "родимые", нигде не вляпайтесь. По мере прихода колонн в Гардез и офицеры менялись.
В "зале совещаний" все управление, без НШ. Я представился. А каждый своим долгом считал показать, что он "самый-самый". "Барыга" зашел, улыбаясь (он "мужик" был, за словом в карман не лез):
-- Ну-ка, "хуябрики", отпустите парня, он Вам сам лапши на уши каждому повесит, у него уже три наградных в бригаде пылится.

Я поставил бутылку, закуску и был таков.
Представление прошло успешно, пузырь раздавить всегда за спасибо, это как керосину в огонь. Потом самогон, брагулька, и пошла гулять... сразу видно, недавно из Союза. Не обкатанные. Потом жизнь научит: где, когда, с кем и сколько. Бравада быстро проходит, если умный, а если нет, то отношение к тебе соответствующее не только командиров, но и бойцов.
Меня никто не интересовал, я готовил "своих": ночь, днем - "духи"-молодежь. Спали вместе, ели вместе, в сортир - тоже. Все свободное время - вместе, вшей парим - вместе, письма читаем, рукопашка, занятия - ни на шаг от себя не отпускал. Все смеялись - курица с цыплятами. Ничего, думаю, время покажет. Дед военный, войну прошел, отца фронтовики учили, я в военном городке вырос, с бойцами школьником все время проводил, военный быт впитал в себя с "молоком матери". Мне не в тягость, меня этому учили. Когда встал вопрос, где учиться, отец сказал: "Если хочешь стать мужчиной и узнать жизнь - иди в пехоту". Это не дифирамбы себе - так было всю мою службу.
"Если не я, то кто?". Тоже Валера и Паша. Мы неиспорченные Союзом и гражданкой были, сразу с курсантской скамьи, с "закрытых" училищ на "войнушку".
Чем меньше подразделение, тем лучше взаимоотношения в нем, а если направлять их незаметно, то всегда спокоен, что за спиной никто не предаст. Результаты не заставили себя ждать. Это показали и первые выходы.

Самыми боевыми на этот период стали офицеры и личный состав нашей роты, может быть поэтому мы стали ротой, на которую в первые месяцы в Бараках легло всё сопровождение: в бригаду и в Кабул, все подразделения нашего батальона обновились на 70-80% и боевого опыта не имели, включая и офицерский состав, у молодежи только курс молодого бойца в Чирчике и перелет к месту службы, да с учебок спецы поприходили (Гайджюнай и Ашхабад).
Заменился и комбат, новый - майор Репко, по пьянке на одной машине в Кабул за водкой ездил, потом его перевели в бригаду, поближе, чтоб не дурковал (не сняли) - на 1-й Парашютно-Десантный Батальон, "лапа" серьезная была в Союзе.
Вместо Репко прибыл майор Шлёпкин, нормальный мужик был, толково с ним работали. Но через пару месяцев подорвался вместе с особистом. Шлепкину ступню разворотило, а особист, Володя Мальцев, контузией отделался и "Красной Звездой", наверное первый награждённый ГБист в Афгане. Вместо Шлепкина из 4-го ДШБ майора Ильченко прислали, с ним до последних своих дней в Афгане и протрубил.



Потихоньку роты начали привлекать не только к сопровождениям, но и к ведению боевых действий, взводные знакомились с местностью, особенностями проведения засад и досмотров караванов. Одна из первых батальонных операций проводилась 12 марта 1982 года: на бронегруппе ночью выехали в пустыню - спешились, а затем, держась друг за друга, чтобы не потеряться (Позже в девятке потеряли санинструктора, только потому, что после привала ночью не посчитались, а пацан уснул и остался спать на земле. Когда рассвело, было поздно. Три дня его искали пока банду не додавили: они подбросили труп, чтобы мы не добили их - бригада приказала прекратить операцию, чтобы не было дополнительных потерь), двумя колоннами выдвинулись к Алихейлю. Обложили кишлак силами 7 ДШР и взвода АГС, а восьмерка спустилась с гор вниз и приступила с ХАДовцами к зачистке, выжала духов из кишлака к предгорьям, где находились мы. Остальное было делом техники. Правда,




НЕ ВСЁ КОТУ МАСЛЕНИЦА.
Караваны - "осмотры" и "досмотры".

Я до сих пор абсолютно различий не чувствую. Это как для моряка "кампа'с", назови с этим ударением или ударение сделай на другом слоге - сущность от этого не меняется. Те же яйца - только вид с боку.

После отпуска по болезни вернулся я в свой батальон. Бригада перебралась из Кундуза в Гардез, мы стояли в Бараках.
Три месяца никаких "боевых" только подготовка боевая: декабрь, январь, февраль. Колонны. Завозятся материальные средства и всё необходимое для "войнушки". Духи в Логаре и Пактии "жирком" стали заплывать.
Это ж где такое видано? Непорядок.
Руководство бригады и провинций приняло решение: пора завязывать с таким положением дел.

"Ценность" или индивидуальность нашего батальона заключалась в том, что "боевые" у нас более суток не затягивались. Максимум двое, как исключение. Норматив спринтера, за 24 часа "начудить" такое, что потом за себя "уши краснеют". Ночь, день - и всё.
Комиссии и проверки нас на месте застать практически не могли. Только вертушка в воздух с проверкой из Гардеза или Кабула, а нас тю-тю, и нету... Включаем ИБД (имитатор бурной деятельности) и, поминай как звали.
Наша "работа" - немножко от разведки и спецназа и от пехоты и блокпостов и сопровождения - всего по чуть-чуть.
"Многоцелевое подразделение" с намёком на десант.
О главном виде боевого обеспечения, каковой является разведка - тока слыхивали. Сбор, обобщение, анализ разведданных... один ЗНШ батальона (капитан Петраков) да евоный солдат-писарь с картой. Вот и весь комплект занимающихся этим делом. Это позже разведвзвода в батальонах ввели. Поумнели. А в начале и так сходило.
Работали на авось. Может чё и "обломится".
Обламывалось. И не только.


Прочитал свои записи... Какой-то я "лаковый" с примесью глянца. Правильный до несуразности!
Чтобы "сгладить" такое впечатление, решил сам себя "приземлить".

Про первый наш выход 1982 года я вкратце написал. А вот где за себя стыдно - опустил.
Стыдно.

Стиснув зубы, начну повествование.
В батальоне все новые. Чувствуешь себя чуть ли не ветераном. Ну, куда там! Все взводные семерки и обстреляны, и повоевать успели. Я из госпиталя прибыл. Наградных в штаб бригады на нас "настрочено" по нескольку штук, какие-то даже через Комитет (КГБ) в Москву ушли - за Имам-Сахиб. Это забота пограничника полковника Халейкназарова.

12 марта 1982 года.
У меня не задалось сразу. У 377й бортовой заклинило. Оставил механика Сережу Горшкова в парке:
- К приходу чтобы всё было в "ажуре".

"Зеленые" подкатили на КПП, "по их данным" в Алихейле банды и караваны из "дружественной" нам страны изволят по чайханам отдыхать, земные радости вкушать, думая о вечном.
Короче, выход в двенадцать ночи. Семерка впереди.
Комбат назначил меня в головной дозор. Показал на карте точку немного восточнее Алихейля:
- Вперед, мы за тобой!
- Ого! Так это ж на границе...

Фары по-боевому. Скорость колонны не более 15-20 км. Полное радиомолчание. Рота за ротой, взвод за взводом...
Идем по пустыне, правда, какая это пустыня - камни одни. Горное плато до пакистанской границы, от нас километров пятьдесят, а далее горы к небу уходили до 4-5 тысяч метров, нагромождаясь одна на другую, со снежными верхушками. Выход в пустыню через считанные проходы был. А между этими нагромождениями скал кишлачки прятались, соединенные между собой горными тропами. Алихейль - на высоте около 2000 метров. Вот оттуда основные караваны на Бараки и шли, сначала скученно, а затем по тропам в пустыне расползались.
И так, в полнейшей тишине, под шелест гусениц, мы прибыли в назначенный район. К пологим предгорьям.
Спешились.
Уточнили задачи.
КП батальона с нами, восьмерка с "друзьями" ХАДовцами через проходы с рассветом начинает "талаши контроль" - прочесывание. Им ещё километров восемь по горкам пилять на западные вершины. Мы, т.е. семерка, седлаем с востока господствующие высотки на обратных скатах, выходящих к населенному пункту. Диспозиция ясна. К делу.
Я опять в авангарде. Доползаем до тактического гребня, переваливаем через вершину. Ни дай бог кто на фоне неба засветится. Сразу обнаружат.

Рассветает.
Внизу из домов дымки. Скотина мычит, корма требует. Кишлак начинает просыпаться. Петухи заливаются. Собаки "брешут". Намаз к заутрене. Идиллия...
Фазик уходит вправо, за ним Лёха Зиновьев - на соседние высотки. Я спускаюсь с гор ближе к кишлаку. Ротный выше метров на двести за огромным валуном с минометным взводом и с ним пару расчетов ПК. Ещё выше, на гребне, комбат с камарильей (АГС, ЗРВ, взвод связи). Броннегруппу оставили на зампотеха с минометной батареей у предгорий, в резерве.
Уже ползком передвигаемся на выбранные позиции. Ползу... За мной взвод - бойцы первый раз на выходе. Виду не подают, но по глазам видно: мандраж где-то внутри запрятан.
Пррррррр... Впереди на тропке клубок... зашевелился... Ба!... Коброчка. И не одна!!! Головку приподняла. Я - стопор, руками в грунт, включаю "заднюю" передачу, а на ботинки группа начинает давить, не понимая в чем дело.
Сиганёт не сиганёт. "Сдулась". Уползла. Я только пот холодный с лица смахнул.

Распределились. Начали огневые точки из камней выкладывать. Всё ползком. Кишлак в метрах трёхстах по курсу. Справа в полукилометре Лёха, ещё дальше Фазик, а мой левый фланг голый. А местность слева как "стиральная доска", впадинка за впадинкой. Подойдут, не заметишь.
В кишлаке сильнее залаяли собаки. Послышалась стрельба, то в одном месте, то в другом. Связь заговорила: матов не слышно. Значит пока всё нормально.
Над головой какой-то шум:
- Санёк, Санёк, на минутку к нам...

Ползу к ротному, с ним Саня Козлов и Валерка Перхайло. В расщелине за валуном. Расстелили карту:
- Рассуди наш спор: мы в Пакистане или в Афгане?
- Спросите у артиллерии, они в картах "доки". Нашли время для споров!
- Кишлак на границе, а мы на востоке от него. Значит Пакистан...
- Так чего мы тут делаем???
- Задавайте этот вопрос комбату, а я к себе. Афанасии Никитины - вашу мать нехай...

Витя Кацоев (замполит восьмёрки) на связи. Зацепил кого-то. Гонит к выходу из кишлака.
Комбат:
- Смотри, не увлекайся, и в западню не вскочи, тылы обеспечивай и фланги.

Леха Зиновьев "заработал", на него выходить стали. Фазик присоединился. "Примусы" запросил, а у меня тихо... За левый фланг беспокоюсь. В кишлаке уже стрельба не стихает. Маты пошли.

- Савин, видишь левее выступ - огневая позиция, - усилил свой фланг ПК.
- Товарищ лейтенант! Слева из кишлака, километр... Раз, два, три... семь вьючных животных с погонщиками!

Как боевой конь - землю копытом рою, огонь из ноздрей пускаю. Тьфу! Вспоминаешь - срам один. Одна мысль мозг сверлит: надо взять, надо взять...
Я не замахиваюсь на изменение теории относительности Эйнштейна, но у меня свои "тезисы" есть, опробованные практикой войны.

"Вероятность случайного события равна нулю, если в это событие не веришь - и наоборот".
А.Тумаха.
Попробуйте доказать обратное. Практика - всему голова!

Выхожу на ротного:
- Николаич, я возьму пару бойцов, осмотрю "зверинец".
- Добро. Если что, прикроем.

Даю длинную очередь трассерами в направлении каравана. Они присели. Животные на землю опустились. Козлов Саша пару мин "закинул" метров сто за караван...
Поднимаюсь:
- Пермыкин, Осетров, Николаев со мной. Остальным по моей команде - готовность к открытию огня. За меня Махметкулов. Связь через ротного.

Начинаем спускаться с сопки. Идем веером. Уступом вперед. Чтобы одной очередью всех не сняли. Я впереди - трусцой. За спиной Осетров в метрах пятнадцати, Николаев слева в метрах двадцати. Смотрю, учеба двухмесячная не зря прошла, молодцы.
Про местность я не зря вспомнил. Чудак я, с бааальшой буквы "М". Вот её-то влияния на бой я не учёл. Чувствую, что-то в правом боку ёкать стало, наверное, нагрузка из-за перепада высот. Метров двадцать вниз, метров двадцать вверх. Я наверху, бойцы внизу: как лодка на волнах. Метров пятьдесят осталось до верблюдиков. Взгромождаюсь на очередную "плешину", бойцы в низинке. Из-за верблюдов желтые огоньки..., падаю, отползаю. Веду огонь.
"Колючий" какой-то караван.
- Перебежками вперёд. Я прикрываю...

У меня клинит автомат.
Кто чистил (после оружие чистил только сам - никому не доверял)? Уже не до этого. Бойцов прижали, головы им не дают поднять.
И тут мне приходит - ПИ.....ЕЦ.
Печень, не переработав очередной выброс адреналина в кровь, клинит уже меня в прямом смысле слова. Я пошевелиться даже не могу. Не стреляю, не двигаюсь... у духов на глазах.
Слова сказать не могу, только мычу.
Из-за верблюдов выползает три чалмы, ползут ко мне.
У меня слёзы на глазах от бессилия.
Ротный далеко, ситуацией не владеет. Бойцы прижаты к земле, шелохнуться не могут.
Пошевелился, боль пронзила всё тело, достал гранату. Пальцы не слушаются. Зубами разжал усики.
Штык-нож приготовил...
Живым - ни-ни.
И это на глазах у своих...
"А на ничейной полосе цветы - необычайной красоты".
Сил нет - гранату кинуть. Только пнул её, как мог - покатилась... в метрах десяти взрыв...
Достаю вторую... под себя...
Пока дым рассеивался, Витя Осетров прыжком ко мне, с пояса огонь ведёт и одновременно по связи ротному докладывает обстановку. Я мычу подтверждая...
Стащил он меня с "плешины" за ноги вниз.
Тут и "Бог войны" заработал. С АГСами впридачу.

В "зоопарк" никто сегодня не попал: всё разбрызганное и развороченное на камнях осталось.
Да ещё "ЭСЭСовцы" на тропках свои "причиндалы" оставили.

Под прикрытием каравана по низине банда выходила из кишлака, её Витя Кацоев "поджимал". Чуяло "моё одно место" за левый фланг... Мы вчетвером "косточкой в горле" им стали.
Сам напросился.
Все учатся на ошибках других - а я, дятел - только на своих. Наука на всю оставшуюся жизнь...
Всё. "Опустил" себя на землю.




ВСТРЕЧА НА ПЕРЕВАЛЕ.

В конце марта - начале апреля 1982 года колонны перестали ходить, да еще на перевале лавины пошли одна за другой. Руководство провинции обратилось к нам с просьбой о помощи в расчистке дороги на перевале. А это как раз граница двух провинций. Со стороны Пактии работала бригада, там помогала инженерная техника. А с нашей, провинция Логар - "два солдата и лопата - заменяли экскаватор". Всех в батальоне выгребли на расчистку. На высотах выставляли пулеметные расчеты, и от зари до захода солнца пробивали колею. Саперы предложили взрывать, но после первого же взрыва с гор сползли еще снежные массы - от этой затеи быстро отказались. Шанцевого инструмента не хватало - мы к афганцам. А они странную позицию заняли, это мол, наши проблемы, и наша обязанность побыстрее перевал расчистить для прохода их машин: "Вы же воины-интернационалисты, а не мы". Каждый день колонны накапливались и накапливались. Бойцы работали в панамах - чтобы солнечные удары не получать, в очках от солнца - чтобы не ослепнуть, в ботинках - чтобы ноги не обморозить и в трусах - пот от всех шел, казалось, снег тает от такого напряжения. Работали поротно: полчаса одна рота, затем другая и так "до победного конца". Нам увеличили пайки, только за счет чего, было не ясно, вместо двух банок консервов с сухарями начали давать аж целых четыре, да еще чай в неограниченном количестве, правда, без сахара... К концу второй недели этого каторжного труда соединились. Радости предела не было. Как под Сталинградом, при соединении двух фронтов - обнимания, шутки, песни и танцы. За пару дней колонны все рассосались.




ПЕРЕВООРУЖЕНИЕ РОТЫ.

В конце марта 1982 года началось перевооружение роты с БМД на БТР-70. В батальон из Термеза пригнали 11 новеньких БТР, Саша Коняев - техник роты этим занимался, а БМД мы отдали в 4 ДШБ нашей бригады, Кандагарский и Джелалабадский ДШБ - их распределял комбат с майором Печайко - это наш зампотех. Пулеметный и минометный взвода остались на БТРД, 1 парашютно-десантный батальон, кажется 1 рота, получила БРДМ - она гоняла колонны из Гардеза в Бараки, когда наша рота уходила на "боевые" или в Кабул.

После зимы пошли колонны с имуществом. В роте собрали все АПСы у гранатометчиков, заменили на АКСУ, поменяли наши 82 мм. минометы на "Подносы", более легкие и современные, добавили к нашим СВД - для снайперов, СВТ, а АКС с прицелами убрали. Первый раз в апреле получили "песочку" с тельниками, обувью и панамами, а до этого жили по принципу: "Форма N8, что спёрли, то и носим". Вши заедали не только бойцов, но и офицеров.

Начали изучать КПВТ. Самое сложное вооружение в пехоте, оказывается и наши офицеры его плохо знали, не говоря о бойцах, а выпускники Рязанского училища о нем только слышали. Мой ротный тоже его не знал, окончил Ульяновское танковое, поэтому на сопровождениях в апреле поливали "зеленку" только из ПКТ, за исключением моего взвода. Комбату это блядство надоело, вызывает меня к себе и ставит задачу, чтобы все БТРы стреляли как положено. Через два дня. У него самого БТР N300 был, его обстреляли на операции, а ответить он не смог. Следующим утром я выстроил колонну и уехал в пустыню на полдня. Через 6 часов все наводчики пулеметов с закрытыми глазами собирали и разбирали оружие, а стреляли только на "отлично". Методика испытанная - все доходит через ноги.

После перевооружения нашей роты на БТР, к нам стали поступать боеприпасы для КПВТ. С ободками на трассерах и бронебойными все было понятно, но ко всему прочему получили патроны с красными головками, это были МДЗ (мгновенного действия зажигательные), я еще с училища помнил, что это разрывные, и выдаваться они должны только в особый период. Видимо он наступил.
Ротному говорю: их разбирать нельзя. Ведь каждый боец норовил себе на шею амулет повесить на шнурочке, а тут пуля 14,5 мм, и обращаться с ними надо предельно осторожно. Комбат на построении батальона объявляет, что в семерке есть такие боеприпасы и их трогать нельзя. Лучше бы он этого не говорил! В эту же ночь на посту часовой из восьмерки остался без кисти. Аналогичный случай был в первом батальоне, там при чистке оружия решили посмотреть, из чего состоит ВОГ-17 к АГС - два трупа.




Батальон начал обустраиваться: в парк завезли щебень, благо этого добра было вокруг вдоволь. У афганцев "позаимствовали" экскаватор, и каждое утро один из механиков хозвзвода в 500 метрах от батальона, под прикрытием дежурной боевой машины (которая сопровождала водовозку, охраняла ночью Комитет с ХАДовцами и ездила за щебнем), нагружал 10-15 машин мин. батареи - все выгружалось в парке. На ночь экскаватор, чтобы не гонять его туда - обратно минировали. В один из дней, утром, слышим взрыв, подскакиваем, "мирные" афганцы хотели с экскаватором что-то сотворить, не получилось, комбат конфликт замял с местными властями.
Вдоль дороги Гардез - Кабул стояли железные телеграфные столбы, правда, без проводов. С подачи замполита (капитан Пицура) каждый выезд мы должны были привозить по два-три столба для наглядной агитации в батальоне (флагшток на плацу, аллея вдоль батальона с флагами республик и т.д.).
Где-то к концу весны 1983 года, наконец, пробурили скважину, появилась своя вода. Так потихонечку налаживался быт, хотя сопровождения и выходы на реализацию разведданных никто не отменял. Потери боевые были минимальными, основное это нарушение мер безопасности, незнание мат. части, да простое разгильдяйство.




ФАЗЫЛ

К нам в роту в декабре 1981 года прибыл замкомроты по ВДП старший лейтенант Мирджапаров из Черняховской бригады.
Первая встреча...
- Товарищи офицеры! Я прибыл в Афган стать Героем Советского Союза - посмертно или живым, мне все равно.

Ротный: "Ты для начала водяры привез, герой? Если да, то представляйся".
ВДСники в бригаде были только для командировок и сопровождения грузов 200, наш батальонный, майор Харитонов, или не просыхал от спиртного или был в Союзе.
Фазик же в Союзе дошел до командующего округа, чтобы его отправили в Афган, развелся на два года с женой: "Узнаю, что не гуляла, опять сойдусь". Чудесно вырезал по дереву, батальон и бригадное начальство завалил своими поделками. Больше от него толку и не было. Был призером Союза по боксу, 16 лет из головы мозги выбивали на ринге, поэтому до 29 лет и оставался ЗКР. Трех слов связать на занятиях не мог, кстати, он их и не проводил.
В его обязанности входило обеспечивать правильное хранение парашютов, которых у нас в Афгане и не было, всё хранилось в Чирчике, а про бой и говорить нечего.
В конце января 1983 года, после зимних Бараков, послали его в Союз технику для бригады принимать, 3 БТСа с минными тралами. Полдня ему рассказывали что такое БТС, какие документы при приемке необходимы, а потом он пропал на месяца три, хотя на прием техники отводится не более трех дней. Мы в розыск, это уже был апрель 1983 года. Он приезжает, правда, вина привез не меряно в топливных баках, комбат хотел его под трибунал, но из штаба армии благодарность приходит! Никто до Фазика так технику не принимал: он из наших наставлений запомнил, что есть такая "комплектовочная ведомость", вот по ней и принимал, вплоть до шайб с гайками.
Бойцы, которые с ним были, рассказывали: он в Термезе набрал вина, бутылок 40, засунул их в топливные баки, а этикетки с бутылок снять забыл. Пройдя таможню и погранцов, на мосту вскочил на броню и начал им дули крутить, что провел их, а машина заглохла (этикетки отклеились и забили топливо провод). Погранцы достать не могут, уже заграница, взяли его на тросы наши и выволокли с моста. На глазах таможни он все богатство из баков доставал, но уже "за границей", те серые от злости стояли.
Мы ему - Фазик, к нам звание Героя в марте приходило, а тебя не было. Он на колонну и в Гардез к начПО, тот нам звонит - уберите от меня этого придурка, он уже всех в бригаде достал с наградами. После поехал Фазыл в Кабул к командующему, потом нам ребята говорили, что видели его там, по штабу армии бегал. В списках Героев я его так и не встретил...




О НАГРАДАХ.

Командиром 1-го Десантно-Штурмового Батальона был капитан Сергей Павлович Козлов - один из первых Героев Советского Союза. К Героям, живым, у меня свое отношение. Это все московская разнарядка.
Звание получил за командование ротой, еще в Кундузе, когда бригада на Файзабад ходила, наш батальон не привлекался. Как было дело, из рассказов очевидцев (капитан Эм, начальник штаба первого батальона рассказал мне, когда мы вместе летели к новому месту службы): Козлов, кажется, второй парашютно-десантной ротой командовал. Рота залегла перед мостом, а Козлов ее раза три в атаку поднимал, тогда еще по боевым уставам воевали, в итоге духи отошли, и мост был захвачен. Замполиты быстро все "состряпали" и Козлов стал первым живым Героем в Афгане. Сразу был назначен начальником штаба батальона, через пару месяцев комбатом, и уехал в Москву в Академию.
Первый наш комбат, "Хромой Аист", майор Каленов, тоже в атаку бойцов 9 десантно-штурмовой роты поднимал: чуть ли не с криками: "За Родину и т.д.", - это было в начале лета 1981 года. Наш батальон с разведротой через весь Афган в Лашкаргах кинули и положили там 6 бойцов девятки и начальника разведки бригады на кладбище. После этих потерь заместитель командующего армией прилетел и произнес вещие слова перед всем батальоном: "МАЙОР, ТЫ СЮДА ПРИШЕЛ НЕ ЛЮДЕЙ ТЕРЯТЬ, ЗАПОМНИ ЭТО НА ВСЮ ОСТАВШУЮСЯ ЖИЗНЬ!".
К нам в батальон звание Героя тоже приходило, 27 марта 1983 года - разнарядка, так сказать (должен был быть офицер, член партии, более года в Афгане, ранен). Комбат подал мою фамилию, но у меня на тот момент не было ни одной гос. награды - отказали. Звание передали в Кандагарскую бригаду. Там Героем стал капитан Черножуков.

Вообще не всё было ладно с боевыми наградами. К примеру, у нас в роте очередь так сказать была. А Миша Азизбаев, Парфенов, Паша Пятлин и другие вообще по замене без наград ушли,может в Союзе уже их ордена "догнали", не знаю, а вот Игорь Черневский получил орден "Красной Звезды" уже через три или четыре месяца пребывания в Афгане, это при том, что ротный на тот момент наградных ему не оформлял, а у нас по пять-шесть пылилось в штабах. Но у Черневского жена работала в штабе ТуркВО поэтому так быстро. Правда, при нас он "стеснялся" орден носить...
Другой пример: в бригаде ЧП было, прапорюги из "боевых" рот отмудохали прапорщика Сардарова - начальника столовой, когда тот вышел на крыльцо с медалью "За Отвагу" (комбригу на боевых к завтраку сметану подвез вовремя).
Вот, ещё вспомнил, проверяющего у себя в полку, в Национальной Гвардии Украины уже. Смотрю, он полковник, воин-интернационалист.
- Где "чалился"?

А он толком и не ориентируется. Оказывается, служил в Ставке - в Баку (Ставка Южного направления), и в Афгане три дня был в командировке, помнит дуканы и модуль где жил и всё, но тоже с орденом ходит. И так мне обидно за нашего брата стало, ну и выгнал я его к такой-то матери.




ПЕРВАЯ ОПЕРАЦИЯ НА БАРАКИ. ИЮНЬ 1982 ГОДА.

Первый раз мы пошли на Бараки в июне 1982 года. Привлекалась наша бригада, витебчане, Газнийский и Кабульский МСП. В Бараки с 1917 года не ступала нога не мусульманина, последний раз там были только англичане.
Задачу комбат ставил в батальоне: 8 и 9 ДШР на технике, минуя минные поля за батальоном, куда ездили за водой, резко уходили влево в горы и занимали господствующие высоты. 7 рота, в пешем порядке, через минное поле, занимала высоты вдоль хребта, с левым флангом напротив батальона. Вся техника оставалась в расположении. Замысел был таким: мы сидим на сопках, все остальные, из окруженных Бараков выдавливают на нас "духов", мы их щелкаем. Но, как известно, чем крупнее операция, тем хуже результаты. Днем переодевшись, взяв с собой двух саперов, я перешел арык за батальоном. Сообщили на выносной пост на сопке, на "Ласточкино Гнездо", чтобы нас за духов не приняли, там как раз Валера Перхайло был (смена на сопке была раз в месяц, командиры пулеметных взводов рот меняли друг друга со взводами), и на четвереньках со щупами начали пробивать проход в минном поле (пехота, до нас установившая мины, никаких схем полей нам не оставила). Юра Волин, командир сапёрного взвода, в бригаду уехал. А я до этого был старшим на сборах саперов (в каждом отделении взводов батальона должен был быть "нештатный сапер"), поэтому практически на все разминирования привлекали меня от батальона и саперов вместе с лейтенантом Юрой Волиным. Вот это были "кудесники" - он и его замкомвзвод. Сколько они жизней спасли ..., а сколько духов на их ловушках ...
Через каждые 5-10 метров ставили ориентиры из камней, к вечеру вернулись назад. На вершинах сопок были отрыты духами окопы в полный рост, из них они вели огонь по нашему батальону до тех пор, пока комбат не поставил пост на сопке - "Ласточкино Гнездо" - так его журналисты прозвали, когда писали о батальоне в центральной прессе.
Итак, в два часа ночи все роты начали вытягиваться по своим задачам, ушли девятка с восьмеркой, мы в колонну по одному, прямо от крыльца казармы, мимо штаба, через стрельбище и арык начали движение. Ротный Детюк мне сказал: "Ну, давай Санек, с богом..."
Одно дело, когда продвигаешься днем, а ночью ..., я шел первый, за мной вся рота и взвод АГС с минометчиками. Полкилометра минных полей проползли на четвереньках за два с половиной часа, после я трусцой с группой занял первую высоту, она была пустой, дальше группами оседлали остальные высотки. Каждый с собой нес по два БК да еще лотки с минами и коробки к гранатометам, короче вьючные животные. Там первый раз я увидел как блюют от нагрузки. В темноте шел шепот, что никогда в жизни никто сигарету больше не закурит. К рассвету все доложили о готовности, замаскировавшись, начали вести наблюдение. Перед глазами внизу открылась равнина вся в зелени с многочисленными кишлачками по два-три дома, далее возвышалось серпантинами селение Баракибарак. Вдалеке с Гардезского перевала пылила наша бригада по пустыне, развернулась на огневых позициях реактивная артиллерия, батальоны спешились и начали продвижение в зеленку. В этот день ни одного выстрела мы не услышали.

Июнь, на горке ни деревца, везде камни, шелохнуться нельзя - обнаружат. Вода заканчивалась, приказал пить только всем вместе и по одному глотку. Начало смеркаться. Ротный ко мне послал водоносов, они со всех групп с пустыми флягами приползли, я отправил саперов с ними в батальон, к трем часам ночи они вернулись опять по минному полю - свежие, побритые, чистенькие.
Начинался второй день, я по связи не поверил своим ушам: услышал голоса термезских таксистов, слышали все наши группы. Этот день прошел также. Ночью поступил приказ сниматься и следовать в расположение.

Спустившись в батальон, получаем новую задачу: обойти нашу сопку и, пройдя мост через речку Логар, двигаться в Бараки. БТРы оставили на дороге и тремя группами: замкомроты Фазыл Мирджапаров с первым взводом (Леха Зиновьев 2 мая погиб), я со своим взводом, и замполит Дима Ветошкин со вторым (Паша Пятлин ждал заменщика и стоял в наряде по батальону), потянулись по дороге с интервалом 100-150 метров. Ротный остался с броней, и следовал за нами метрах в 200-ах. Справа над дорогой нависала сопка, слева река и зеленка. Вдруг сверху по нам полоснула очередь, мы залегли без стрельбы, Фазик, ничего никому не говоря, срывается вверх за духом в гору, я ору:
- Ты куда!!!

Да какой там. Командую Олегу Самохвалову, чтобы за Фазылом бежал и прикрыл его, а сам снайперу даю приказ снять духа, тот как раз перебежать удумал, его сразу и "снял" рядовой Бурнышов. Фазик к духу подскочил, попинал ногами, взял автомат и начал спускаться. Идет, ругается на меня - сам хотел его взять.
Я ему:
- Ты охранение вперед выслал? Ты задачи бойцам поставил? Ты думал, что мог на засаду наскочить? А бегать, как идиот, это каждый может и т.д.

Тут подъехал ротный: "Хлопцы, на броню, новую задачу получили".
По дороге на Гардез встал комбат со штабом, из батальона его "попросили" - приехали высшие штабы и разместились у нас в кубриках, в штабе, везде.
Мы взобрались на броню и вдоль зеленки отмотали километров семь, спешились к ротному за получением задачи, ротный показал рукой направление и сказал:
- Там сами разбирайтесь, я помогу, чем смогу, комбат по рации орет - ему результаты давай, а у нас всех результатов один автомат.

Мы потянулись к зеленке. Обшарили пару домов по ходу. Далее заходим на рисовое поле, а там полу закопанный полиэтиленовый пакет, рядом еще и еще. Только к ним, а по нам шквальный огонь из соседнего дувала, сначала пулеметный потом гранаты начали рваться. Вот, думаю, влипли. У бортика рисового поля заняли оборону, лежим в жиже, пузыри пускаем, и головы поднять не можем. Ору, чтобы открывали ответный огонь по моей команде. Тут из окон дувала перестали стрелять, я кричу: "Огонь!", срываю с себя "Муху", и по окну, и, рывком к воротам. Еще одной "Мухой" сбиваем ворота и врываемся в дом, стрельба по всему что видим, духи, глушенные, ничего не поймут - ну и слава аллаху....

В этих мешках был миномет с боекомплектом, мины, пару цинков патронов. Эрик Махметкулов, мой замкомвзвод, руку поднимает: "У меня потерь нет". У меня с замком такой негласный телеграф был - я на него оборачиваюсь, он поднимает руку - значит все на месте. Главная его задача в бою была считать людей (потом мне заменщики в Союзе рассказывали, что это стало традицией нашей роты).
Докладываю ротному, он выше по инстанции и пошло-поехало: первый результат. Ротный дал команду всем группам к броне, роту сняли для сопровождения. Возвращаемся в батальон меня как героя встречают, замполит батальона с наградным бежит.

Утром сопровождение, одни, без саперов и блокпостов, только танк впереди. Ведем колонну на свой страх и риск, я шел в колонне четвертым на 378-м БТРе, потом взрыв. Подорвались. Очнулся на койке у себя в кубрике. Три дня провалялся, отходил. На БТРе вырвало второй мост и десантуру разбросало метров на 10-15. Почти всех спасла покрышка, она погасила взрывную волну. Погиб Володя Нестеров.
Помню: взрыв. Полет. В книгах начитался, вся жизнь перед глазами пролетает за считанные секунды... Кукиш. Первая мысль, где автомат.
Как в тумане, рядом падает Володя. Он сидел позади меня, над вторым правым колесом, дальше Болендрусь - пулеметчик, наверху, с левой стороны, Осетров, тогда еще командир отделения, и отделение: Пермыкин, Утемов, Бурнышев, Соколов... У Володи вырвало пол грудной клетки в районе сердца, поломало руки, ноги, снесло заднюю часть черепа. Еще с минуту мучался, а потом умер.
Рядовой Болендрусь из Белоруссии один после этого подрыва попал в госпиталь на пару месяцев, у остальных только осколки повыковыривали в медпункте батальона.




О ГИГИЕНЕ.

Вши заели всех и спасения, кажется, от них не было, мыла хозяйственного, стирального порошка тоже не было. Поэтому, как в старые времена стирали глиной. Первую баню в батальоне построили артиллеристы. У них и выходов меньше было, и после каждой стрельбы ящики оставались, да еще и "ГРАДовцы" помогали, там снаряд - ящик.
Арык, который протекал к западу, вверху батальона, не замерзал. Вода для стирки и купания была постоянно. Правда, артиллеристы, баню сделали исключительно для своих офицеров и управления батальона. Несколько раз и нам перепадало там париться. Как во всякую баню, без пивка не суйся, правда, пивка не было - брагу брали, а у Валеры Ларионова (командир артбатареи), самогон постоянно был. Благое дело всегда заканчивалось пьянкой.
Когда брага и самогон подходили к концу - поступала команда слить противооткатную жидкость из гаубиц, тут же она перегонялась на наших глазах в необъяснимого цвета, запаха и консистенции вещество. Закрывались глаза - чтобы не видеть, что пьешь. Закрывались уши - чтобы не слышать крика оттого, что заливалось внутрь. Затыкался нос - чтобы не чувствовать, что в тебя текло. Отравлений, к счастью, не было. Потом начинался концерт "пьяных офицеров". Валера чудесно играл на гармошке. "Лучше нету войск на свете, чем десантные войска", Машина времени "Мы в такие ходили дали...", "Желтоглазая ночь", "Три аккорда" - неполный перечень нашего репертуара, и, конечно, "застольная классика", без нее никак нельзя. Потом все стихало - господа офицеры изволили отдыхать после разваги.
Скважину с водой пробурили в начале марта 1983 года, возле неё хозвзвод построил свою баню, и рядом на сварные рамы поставили цистерны от подбитых наливников, промыли их, продезинфицировали, и сделали умывальники для батальона.
Долго ли, коротко ли, но потихоньку и мы начали строить баньку, ко 2 августа 1983 года, уже парились в "своей". Взвода были разбиты по дням: понедельник - первый, вторник - второй... суббота - офицеры, воскресенье - кого бог пошлет.




СТРОГИЙ ВЫГОВОР.

За всю службу в Афгане у меня было одно взыскание - строгий выговор: "За нетактичное обращение с военнопленными".
В июле 1982 - ротный в отпуске - я за него, завтра колонна, необходимо перед ней прошерстить близлежащие кишлачки. Каждой группе дали направление, удаление от батальона не более десяти километров. Утром прямо от КПП я с группой перебрался через речку, потом прошли зеленку, это где-то метров 300-400, а затем на горное плато. Вдалеке кишлак виднеется, подходим к нему, слева очередь, как учили в автошколе: "Противник слева, справа - слева перебежками по одному в направлении....". Подскакиваем к расщелине, там два красавца коня стоят, а людей нет, я даю команду на поиск, через пару минут вытаскиваем из ниши в горе двух духов, кричат: "Дуст, дуст!", какой на хер дуст, разрываю одному рубашку на плече, а там след от приклада, а потом еще и оружие нашли. Бойцы - разрешите нам его кончить! У меня удар послабже, я одного со всей дури в дыню, и говорю Махметкулову Эрику, замкомвзводу: "Бери коней, духов свяжи и в батальон, доложишь по связи, что добрался".
К ужину приходим в расположение, Эрик на крыльце меня встречает: "Комбат злой, сразу сказал, чтобы к нему". Я думаю, что такое? - оружие принес, духов взял - не к чему прикопаться. Захожу, докладываю.
- Ты духов брал? Дежурный по штабу, привести пленных.

Вводят, а у моего челюсть отвисла, раздулась - минимум двойной перелом, тот, что слева, сфотографированы напротив нашей караулки.




- Лейтенант, это главарь банды. Если его не допросишь тебе строгач, понял?

Какой там допрос, он, наверное, забыл как самого звать, я на взыскание и согласился. Коней стреножили и отправили пастись. В часа два ночи прибегает посыльный по штабу: "Вас комбат вызывает", - думаю, наверное опять в засаду? А у комбата в кубрике офицер сидит, уже оба довольно поддатые, служили вместе в Союзе. И такой разговор идет:
- Вот мои офицеры со ста метров в пятак попадут.
- А мои... с одного удара духа мочат!

Даёт мне кружку самогона:
- Не обижайся за взыскание. Вас всех е..ть надо.

Думаю, засадой тут не пахнет. Показал, что могу, и пошел спать. В четыре часа взрыв за арыком на минном поле, конь перепрыгнул и подорвался на мине, батальон со всех дежурных средств, шквал огня - минут десять ничего слышно не было, затем затихло всё.

Ночью, после спора комбатов, у того "духа", после моего удара пульс не прощупывался, сколько дежурный по штабу водой не обливал... А второго ХДовцы расстреляли через пару дней, после допросов. А допрашивать оне могли, СС (господин Гиммлер) - отдыхает.



Утром колонна, комбат инструктирует:
- Идёте в Кабул, продай коня, перед Днем ВДВ надо браги наделать.

А куда его, в десант не лезет, к минометчикам в БТРД тоже не помещается, привязал его сзади к своему БТРу. И пошли. После Мухамедки попали под перекрестный огонь, я командую:
- Стволы "елочкой", скорость "триста", - это когда "цепочку" ведешь, по связи: "Скорость - пять... десять ... сорок... триста...", - это кто как может. Броне прикрыть коробочки, второй взвод постом в месте обстрела.

Проскочили, потерь нет, в колонне только пробоины по машинам. В пустыне перед Кабулом остановились передохнуть:
- Екарный бабай, Махметкулов, а где же конь?
- Товарищ лейтенант, когда вышли, все было нормально, а при обстреле, когда скорость увеличили, он километра два бежал, а потом по асфальту стерся, одни постромки остались. На связь не выходил, потому что не боевые потери.

Вдалеке отара паслась, говорю Саше Козлову:
- Ты своими минометами по краю отары отработай так, чтобы никого не зацепить.
- Сделаем.

Прибегают пастухи:
- Командор, спасай! Душманы стреляют, помоги.
- Только в обмен на барана.

Написал им мандат на разрешение пасти отару от командования Советских войск, он бумагу в чалму завернул, мы пока поразмялись, постреляли, они нам барана в БТРД.
Пошли дальше. В Кабуле, около скотного двора, это ближе к аэродрому, Саша Козлов начал торговать. Как налетели на него афганцы:
- Афган баран, Афган баран!
- Узбек баран, только из Термеза, с аэропорта.

Это надо было видеть, мы покатываемся со смеху, все руками машут, кричат - восточный базар. Короче, продали. По ходу купили сахара, прибыли в "Теплый стан", оставили колонну.
Назад вернулись без происшествий.




"ВОДНИК", Я "КАЛИНА" - ПРИЕМ.

Мой позывной был "Водник", позывные офицеров, согласно наставления СУВ (скрытого управления войсками), менялись периодически, нас начальник штаба бригады майор Масливец за это драл на каждой операции. Позывными занимался у нас Женя Сиваков - начальник связи батальона.

В дни ПХД (парко-хозяйственные) мы выезжали машины мыть сразу за мостом на Гардез. Справа и слева носами утыкались в воду как, на водопое, и драили технику от пыли и грязи, а наверх на сопки пулеметчиков выставляли для охраны.
В один из таких дней мой БТР N377 сорвался с ручника, плюхнулся в воду, и по течению
поплыл к духам. В машине были я, Серега Ткаченко - водитель и Играев - наводчик. Постепенно БТР набирал воду - люки все были открыты. Через метров 300 мы сели на мель, я с Играевым начали нырять за своим оружием - достали. БТР затопило по пулеметы, я вплавь добрался до берега и к нашим, соединили лебедки в полиспаст* с техником роты Сашей Коняевым, и, с богом, вытащили БТР с ребятами. На сцепке притащили в батальон, за двое суток отчистили от ила, движки не загубили.
После этого я и получил позывной "Водник", а Серега Ткаченко с Играевым, стали в роте "юнгами".


Все населенные пункты были закодированы. Ну, вот один пример: до ущелья - все названия фруктов, а после - овощей. Ведем мы колонну, доклад комбату:
- Голова ниточки в "арбузе", середина огибает "банан", хвост в "помидорах".

Комбат слушает эту фигню, а потом сам как заорет:
- ЗАЕ...! Говори, где конкретно! Ты опять начинаешь..., - Ильченко мне, - Ты только до базы дойди, я тебе все помидоры на яблоне оборву!


Или такая довольно типичная история:
Что такое аппаратура ЗАС и как на ней работать знает каждый. Говорить надо внятно и очень медленно, чтобы слова разбирать, а если нет, то идет сплошное бульканье.
Мы в Кабуле на сопровождении, а в батальон бригадное начальство прилетело, что-то как обычно "накопали". И вот наш разговор с комбатом:
- "Водник", я "Калина" - ПРИЕМ.
- Я "Водник" - ПРИЕМ.
- Буль-буль, буль-буль, буль-буль, буль..... Я "Калина" - ПРИЕМ.
- Г-о-в-о-р-и м-е-д-л-е-н-н-е-е, В-а-с н-е п-о-н-я-л. Я "Водник" - ПРИЕМ.
- Буль-буль, буль-буль, буль, буль, буль..... Я "Калина" - ПРИЕМ.
- Г-о-в-о-р-и м-е-д-л-е-н-н-е-е, В-а-с н-е п-о-н-я-л. Я "Водник" - ПРИЕМ.
- П-р-и-й-д-е-ш-ь в б-а-т-а-л-ь-о-н я т-е-б-я в-ы-е-б-у-уууууу. Я "Калина" - ПРИЕМ.
- В-а-с п-о-н-я-л-ллл, я т-е-б-я в-ы-е-б-у-уууууу. Я "Водник" - ПРИЕМ.
- Буль-буль, буль-буль, буль, буль, буль..... Н-Е Т-Ы М-Е-Н-Я , А ЯЯЯЯ, я "Калина" - ПРИЕМ.


Но в переговоры по средствам связи и сама жизнь вносила свои коррективы, в уставные положения. Помню, после "разбора полетов" очередной вылазки, начальник штаба и говорит:
- Я Вас, ребята, очень прошу: побольше матов в эфире.
- ...???
- "Духи" нас начали "пасти", в Гардезе "слухачей" поставили. Они весь эфир прослушивают. А вот когда по связи отборный русский мат идет, не один дешифровщик мира не сможет разобрать нашу "непереводимую игру слов".

Действительно, никогда на это внимания не обращаешь. Пока спокойно, всё по уставу: позывные, порядок слов, доклады, а как только жаренный петух клюнет, всё - тормоза сорвало, и понеслась душа... Только НАШ человек все это может понять.

*- полиспаст - При помощи лебедок, которые забиваются анкерами в землю, один крюк закрепляется на вытаскиваемой технике, а другой тянет лебедка. Можно вытащить любой груз, даже с помощью руки: на гражданке это называется система блоков, у нас - а, именно, военных технарей, ПОЛИСПАСТ. - Прим. автора.




2 АВГУСТА 1982 ГОДА. ДЕНЬ ВДВ.

В засаду ушла 8 рота во главе с командиром третьего взвода Кожиновым и, кажется, командиром второго взвода Серегой Лещишиным.Ситуация сожилась следующая.
В 4 утра долбанули караван, это буквально за мостом на Гардез было, и налево километрах в двух с половиной, за Подхаби-Шаной. Засада получилась - "классика", как в учебниках:Группы на сопках. "Огневой мешок", МОНки на путях отхода и т.д. Не подумав о последствиях,я так думаю, спустились за "результатами", и в этот момент попали под шквал огня (Кожинов погиб сразу). Бронегруппа под руководством Саши Борщука пошла на помощь, но его БМД из гранатомета подбили (у Сани ноги перебило), остался только прапорщик Вася Лебедь - техник роты, он взял командование ротой на себя, и попросил подмоги. Через минуту сорвалась наша рота, девятая осталась в резерве, она была в нарядах. Когда мы вылетели на помощь восьмерке, я впопыхах по тревоге в тапочках выскочил, так до вечера в них по верблюжьим колючкам и пробегал, потом занозы вытягивал.
До обеда добивали "духов", гоняли их по пустыне, не давая зайти в Бараки, помогали артиллерия и реактивщики. Потом при помощи агентуры стали ясны подробности. Саша Кожинов зацепил боковое охранение, а основная банда до 300 человек с оружием шла в километре левее, услышав бой, она втянулась в него, поэтому такие потери у нас были. В тот день двое убитых (второй боец умер в госпитале) и семь раненных. Взяли много оружия и мин, после этого почти в каждом кубрике сделали из мин люстры.
Вообще, в батальоне при мне восьмая рота считалась засадной, Серега Лещишин прошел сборы по проведению засад в Герате, а потом нам взводным передал опыт.


***


На реализацию данных мы выдвигались в пешем порядке или на броне, я с группой только пару раз выходил на вертушках. И как мы, командиры взводов, завидовали восьмерке, когда почти на каждый выход за ними вертушки приходили. ЗКР Саня Медведев с командиром второго взвода Серегой Лещишиным, а потом и командир первого взвода лейтенант Лобов (после выпуска из училища в 1982 году), ходили всегда по два офицера, перед выходом проверятся и отдыхают возле своей курилки до подхода бортов. Потом из ХАДа привозят наводчика местного, переодевают в расположении его в маскхалат, только глаза оставляли, чтобы никто не узнал.

Рассказ Сереги Лещишина:
"Взлетели, идем в направлении перевала Терра и забираем влево. Ближе к границе "дух" засуетился, что-то вниз показывает, на дувалы пальцем в стекло тычет, я к командиру борта, говорю что какие-то проблемы. Вертолетчик, не долго думая, заходит на боевой, второй борт повторяет то же, отработали, "дух" успокоился.
На третьем зависании покинули борт, и в район дневки. Когда отдышались, заняли позиции, я спрашиваю у таджимона - переводчика (в каждой роте таджик был, у нас в 7-ке рядовой Норматов): "Что дух-то суетился?". После перевода вся группа полчаса закатывалась от смеха - он показал дом, где жил".




УЧЕНИЯ

В начале августа 1982 года к нам в батальон прибыл из Ташкента майор - проверяющий. Цель его командировки заключалась в проверке ограничения расхода боеприпасов при проведении операций, до этого нам на совещании зачитали директиву: " ... в связи с необоснованным расходом боеприпасов, а также экономного их расхода при "проведении учений" в частях и соединениях ТуркВО ПРИКАЗЫВАЮ:
Для рот....
Для батальонов.....
Для полков...
Для артиллерии... и так далее.
Хотя все нормы расхода по проведению стрельб и учений даны в наставлениях и директивах, но это в мирное время; поэтому для нас дико было слушать эту чепуху, которую состряпали в Союзе люди далекие от войны. Хотя, с точки зрения государства, Афган накладно сказывался на экономике страны, но это абсолютно не дело военных. А посему господа... извольте, вы меня сюда прислали, а я лучше лишнюю "феньку" в РД положу, чем буду докладывать духам, что ограничен в средствах. Мы постоянно смеялись, когда читали очередной номер окружной газеты "Фрунзевец": "При проведении учений, рота подавила несколько вражеских точек противника, в результате захвачено ...., такие-то представлены к гос. наградам. А вот и интервью с кавалером ......, Расскажите, пожалуйста, дорогой, как Вы добились таких замечательных результатов в боевой и политической подготовке...?".

И вот утром вызывает нас с ротным комбат и приказывает в присутствии этого майора-вооруженца провести "спецоперацию" по оказанию интернациональной помощи соседнему кишлаку. Майора пошли готовить к "операции", а Сам потом без него добавляет: "Детюк, надо сделать так, чтобы эти "чудаки" на большую букву "М", больше таких директив не спускали в войска".
Задача поставлена, надо выполнять, пошли готовиться к "цирку". Посмотрев на нашего майора, я подумал, что Юрий Алексеевич Гагарин свободнее чувствовал себя в скафандре, чем наш "орёл" в амуниции. Взгромоздили его на командирское место в БТРе, дали ему шлемафон, чтобы все команды слышал, и на шести машинах вышли за батальон в направлении Гардеза, а потом вдоль Баракинской "зеленки". Заранее договорившись с ротным, я на двух машинах ушел в сторону и начал изображать "противника". Услышав первые очереди, а затем и цоканье пуль по броне, проверяющий из люка больше не выглядывал, в эфире стояли маты да команды на открытие и прекращение огня, навели артиллерию - отработали, а потом ротный прекратил стрельбу. Я продолжал работать "противником": пару выстрелов из "Мухи" перед БТРом, затем из стрелкового. А рота молчит, визг и вопли в ларингофонах:
-- Почему рота молчит? Немедленно огонь всем!!!
-- Лимит выработали, извольте, директива не дозволяет.
-- Я Вам приказываю, под мою личную ответственность!

После клоунады вернулись в батальон. Показуха удалась, сразу пришли вертушки, а мы забыли про директиву.
Где-то, зимой комбат, улыбаясь, говорит: "Ребята, помните майора из отдела РАВ (ракетно-артиллерийского вооружения), так вот теперь подполковник. По штабу округа со звездой ходит. Красной".




МИРОВАЯ СЛАВА.

5 сентября 1982 года я, и командир нашего хозвзвода прапорщик Вареньев, уехали в отпуск. Вместе до Кишинева, Вареньев жил в Дубоссарах. В Ташкенте встретили нашего комбата после ранения, майора Шлепкина, он ехал тоже домой, но уже на комиссацию. Очень хорошо посидели в ресторане аэропорта.
Шлепкин спрашивает: "Что Вы там, в Бараках натворили?". Мы же ничего не знали, что про наш батальон по "вражьим" радиостанциям молва идет (Би-Би-Си и т.д.).
А дело было так: 28 августа очередное сопровождение, основные усилия батальон сосредоточил на участке дороги от Мухамедки до расположения, практически прошли спокойно, сняли две мины в ущелье, да в районе разрушенной школы завязался огневой бой.
Пока колонна стояла возле батальона, разгружали продукты, боеприпасы, сливали топливо, восьмую роту отправили, после снятия с блокпостов на дороге, на расчистку "зеленки" за сопкой с "Ласточкиным Гнездом", в сторону Гардеза, с полкилометра до пустыни (до кишлака Акундхейль, где сухое русло реки Логар, где Сашу Кожинова потеряли). Там было много кяризов.
После разгрузки в батальоне наша рота повела колонну к перевалу Терра. Мы на перевале передавали ее 1 ПДБ из бригады. Начали движение, прошли километра полтора, из кяриза выскакивает дух, и из гранатомета - в наливник. Граната вошла в двигатель, топливо не вспыхнуло, НШ командует: "Бензовоз к кяризу и слить с него топливо". Я притаранил бензовоз ко входу, развернулся и стал догонять колонну. Через минут двадцать, мы уже были в пустыне, взметнулся факел. Потом Серега Лещишин рассказывал: после того, как слили бензовоз, ракетницей подожгли вход, под землей гудело страшно, а факел поднялся на метров семь.
К вечеру в батальон делегация от афганцев. Оказывается, в кяризе находилось 52 "мирных" дехканина. НШ ставит нам, 7-й роте, задачу, чтобы с утра проверили кяриз. Мы с ротным подъехали туда, а смрад стоит неимоверный! Я попытался спуститься с бойцами, но, дальше, вглубь, ниже четвертой ступеньки можно было только задохнуться.
Мы уехали, ГРУшники (группа в нашем батальоне была) потом довели данные: в кяризе находилась банда, которая как раз набрала к себе добровольцев - "мирных", и с ними находился главный банкир логарских "духов" с деньгами, но афганцы всех представили мирными. Сколько потом было выпито кишмишовки, самогона комбатом и НШ с афганцами, чтобы в списке присутствовали только "духи", я был на подвозе спиртного в ХАД...
В общем, конфликт замяли, но "Голоса" это разнесли по всему миру.




ВОСЕМЬ МИН В ВОЗДУХЕ.

В Афгане я понял, что поступил не в то училище. Пока "пехота" шастает по горам и по лесам, артиллеристы от скуки умирают на огневых позициях, работа у них начиналась после наших целеуказаний или до проведения, как это слово по-новому звучит после Чечни, "зачисток".
Наш НШ майор Барышников говорил обычно следующее: "Ну-ка Ларионов (командир артбатареи) или Комаров (командир нашей минбатареи), пизд...ни по этому кишлачку, ....пехота, спешиться, и попизд...ли собирать калоши и чайники..." Слазишь к вечеру, а может через несколько дней с гор к пункту сбора - ноги до задницы стёрты, голодные, грязные, зимой с обмороженными, летом с волдырями от солнца, не выспавшиеся, хорошо если без потерь! Короче - романтика: "С неба на землю и прямо в .....", одно слово - ВДВ.

Это было в октябре 1982 года, после моего отпуска, очередной раз вышли чесать "зеленку", не доходя до ущелья Вагджан, ушли вправо, прошли поперек зеленки километра три, рядом с той дорогой, где Володя Остяков на БТРД с ДШК подорвался, спешились и полезли в горы. Комбат со штабом встали лагерем у Малихейля, а артиллеристы заняли огневые позиции к северу от кишлака, наловили куриц, развели костры ... бульон, каша с мясом, тушенка на подносах, чистые подворотнички, короче - лафа. Наблюдатель Комарову докладывает, что в горах наблюдает какие-то тени.
Комаров: "Батарея к бою. Пристрелочным - ОГОНЬ!". У артиллеристов есть такой порядок - цель берется в вилку, а потом стрельба ведется на поражение. Первый всегда дымовой, но, это в Союзе, а у нас ...
Докладывает комбату, что после двух пристрелочных "духи" в горах засуетились, просит разрешения на беглый. Тот дает согласие, но предупреждает, чтобы своих случайно не зацепил, там седьмая рота работает. Тот на себе рвет тельник: "Ни в жизнь!".

Я после спешивания заметил группу духов уходящих от кишлака в гору, ротному доложил, что начал преследование. Ротный оставался на бронегруппе, на машинах идти было невозможно, поставил задачи остальным нашим пешим группам: Фазылу и Саше Дмитриенко (Командир 1 взвода. Его сняли с первой роты в бригаде: послал на х.. на операции кого-то из политотдела - замполиты ему этого не простили - сняли, и вместо Лехи Зиновьева к нам прислали.) подтягиваться ко мне. Расстояние сокращалось очень медленно, да еще по ходу вели огневой бой. Санек доложил, что видит меня, я ему трассерами показал куда уходят духи, и попросил идти на перехват справа, а Фазик (вот кто бегал по горам как сайгак - в Ташкентском училище так учили) чтоб заходил слева.
Вдруг в метрах ста впереди от меня взрыв, но не дымовой, через пару секунд сзади еще, понял: взят в вилку. Кричу своим хлопцам: "Кто не спрятался, я не виноват!", а сам по станции, спокойно так, рассказываю, что я думаю об огневой подготовке, про то, как хорошо у нас в батальоне поставлен вопрос артиллерийского сопровождения наступающих подразделений без артнаводчиков и корректировки, и скромненько так - прошу прекратить стрельбу... Получаю ответ: "Стрельбу прекратил - восемь мин в воздухе, подлетное время 34 секунды". Этот ответ у меня будет в ушах до конца дней моих!!!

Когда рассеялся дым, я на Эрика Махметкулова - замка, он на меня - живы, слева и справа заворочались камни, начали сползаться все ко мне - чудо, все живы! Саша и Фазик ушли выше. Я доложил, что возвращаюсь вниз. Никто мне слова не сказал, Серега Комаров не знал куда меня усадить. Бойцы, минометчики, чувствуя свою вину, а скорее вину за своих офицеров, моих накормили, обогрели, никаких слов никто никому не говорил....




СТАРШИЙ ЛЕЙТЕНАНТ КОЗЛОВ АЛЕКСАНДР.
Командир миномётного взвода седьмой роты.

В Имам-Сахибе у нас в роте не было офицера-артиллериста, поэтому при мне минометным взводом командовал старший сержант Камаев (он погиб, будучи начальником караула, я об этом упоминал).
После его гибели взвод распределили порасчетно в "пехотные" взвода. Пришлось изучать "Правила стрельбы..." и всякую артиллерийскую беллетристику, да еще к минометчикам в батарею на "стажировку" ходили, естественно с брагулькой. К Вите Берестову не подходи, "дедушка" уже. А вот Альберт Куроян, "гремучая смесь народов", с "кавказской гостеприимностью" в наши бошки (мою, Паши Пятлина, да Миши Азизбаева, а вот Валерка Перхайло, к его счастью, пулеметчиками рулил) свои альфы и беты, с поправками всякими, да с реперами разными втолковывал.
Миша - заменщик, "оне не потеют", Паше всякие формулы совсем в голову не лезли, у него прыжков много было, а удар об землю ума не прибавляет, да еще и год в Афгане оттрубил.
Короче, все "повисло" на мне, стал я "дипломированным" Яшкой-артиллеристом: "Бац-бац и мимо...". Да еще "на полставки" богом войны. Теорию тут же на практике применяли, особенно хорошо получалось, когда уже на ногах еле стояли. Популять из "примусов", милое дело.
- Давай на четвертом заряде, а?
- А на шестом, слабо?
- А если на нулевом?

С Сашей Козловым я познакомился в Бараках 25 февраля 1982 года.
Он уже был в Афгане, при вводе войск в "бригаде большой мощности", они постояли на севере Афгана около года, и их вывели в Союз за ненадобностью, в Туркмению.
До мозга костей "военная косточка". Казанский кадет, в 1979 году закончил Сумы - "артягу". О нем у меня остались приятные, но противоречивые воспоминания.
Ни одной операции не пропустил, всегда с нами. Ротному:
- Николаич, я с Тумахой сегодня, можно?

Завтра с Дмитренко или с Черневским. Больше он любил с Сашей Дмитренко ходить. Они одного года выпуска, оба по три года в Союзе протрубили. Общие интересы.

Николаич:
- А кто со взводом на огневых, опять Мисюра (ЗКВ мин. взвода)?
Замкомвзод, Сашина тень, толковый сержант, как специалист, а по характеру настоящий "хохол", всё у него всегда есть, всегда всё ОК.
Саша во взводе баем был. Бойцы его боялись и любили. Когда напьется, всегда к людям тянет - душу излить. С Димычем, замполитом, сколько ни уговаривали, всё впустую. Пока в "дундель" не дашь, не успокоится. А на следующий день:
- Ребята, откуда у меня фингал? Ничего не помню, абсолютно.

Хулиганом был.

Мы с ротным летом 1982-го, с подачи его родного брата установили за одну ночь кассету от вертолета на БТР N372 в Кабульском аэропорту, а затем пристреливали его в горах. Брат у Детюка был вертолетчиком, и практически все время поддерживал нас с воздуха при сопровождениях колонн.
Приезжаем назад к своим утром в "Теплый Стан", где колонны формировали, а Шекула, водитель ротного, рассказывает: Козлов после усугубления взял БТР с экипажем и уехал "гарцевать" по Кабулу. В одном из дуканов расчет произвел "фенькой" - мелочи не было. После взрыва сделали ноги. Только Беспалова, наводчика пулеметов, оглушило.

Начало декабря 1982 года. Командир батальона майор Ильченко получил распоряжение из бригады, чтобы выслали четыре БТРа за наградами для нашего батальона, старшим колонны уехал Саша. Добравшись до бригады и получив награды, он на пару часов задержался в Гардезе, со своими корешами в противотанковой батарее. Хорошо водочки усугубил, потом назад двинул. "Не добрал", миновав перевал, захотел еще выпить, остановил колонну и побежал в дукан, там ему отказали. Он произвел "талаши контроль" - по нашему обыск, нашел БУРовские патроны под прилавком и с Олегом Самохваловым - ЗКВ-2 и рядовым Поповым расстрелял дуканщиков. Его ошибка - контрольных выстрелов не делал, один из бабаёв "недостреленный" оказался, а кишлак - Родиной матери жены Бабрака Кармаля - дело дошло до ЦК - отсюда и оргвыводы...

Приехал Саша в батальон, передал награды в штаб, пришел в кубрик. Руки у него были в крови, ругался, потом заснул.

Утром врывается в кубрик комбат:
- Детюк, мать твою, где твой долбо... Козлов!!! Через полчаса комбриг прилетает. По вашу душу. Со мной он уже побеседовал.
- ????

Шум, крики, маты.
Мы глазами лупаем, понять ничего не можем. Влетает комбриг. Кстати, первый раз его тогда увидел. Со стен ковры срывает, французский сервиз (на операции взяли) с левой ноги - вдребезги. Выхватывает ПМ и по магнитофонам - одни запчасти остались. Половички, ковры, картины Фазыловы, люстры из мин - "все, что нажито непосильным трудом", облили бензином и подожгли. Смотрим, из других офицерских кубриков тоже все на костер, прям таки "ночь длинных ножей". В другой казарме НачПО зверствует.

Еще вертушка садится. Опять к нам в кубрик. Уже полковник со щитом и мечами на эмблемах.
-- А где у Вас старший лейтенант Козлов? Подайте нам его сюда, да ещё бойцов евонных с ним к делу приобщите!

Два бойца, явно не из бригады, такие холеннные, добротные - точно на "боевые" не ходят, Сашу забрали, Олега Самохвалова, Попова и в вертушку. Полгода следствие шло.
Саше - расстрел (заменили Учкудуком - урановые рудники).
Самохвалову - 8 лет.
Попова спасла медаль "За Отвагу", весной к нам в роту вернулся, и все о судебном процессе рассказал, нас с ротным тоже в Кабул вызывали, на допросы.








СТАРШИЙ ЛЕЙТЕНАНТ ВОВКА ВОЙТ.

Доктором у нас был в батальоне, прикомандирован из бригадной мед. роты, это позже, где-то весной 1983 года в штаты ввели докторов, а до этого их прикомандировывали к батальонам. Парень замечательный, на все сопровождения, на все операции на своей "таблетке" за нами, всегда в бронике, с автоматом на шее и в кожаных перчатках.
- Володька, сними перчатки, жара сорок!
- Не, ребята, я Вас хочу чистыми руками ...

Весна 1983 года. Перед последним его выходом сидим в парилке хозвзвода с Халлом паримся. Вовка с нами, брагульки литра два было, правда, он всегда с собой спирт приносил, грамм сто не больше, Саня Руденских из девятки, мне нельзя - я после желтухи, а ребята оттягивались. Из Гардеза вертушка прилетела, письма привезла, Вовка получил - начал о жене рассказывать, о любви, да так красиво, вот кому романы писать... Жуковский-романист отдыхает. Мы, все ребята холостые, рты пораззявили.

Утром сопровождение, дошли до ущелья, я с группой спешился, часто с высотки, где воронка была, нас обстреливали, забрались на высотку и мой рядовой Утемов цепляет ногой растяжку, мина подскакивает ... "Все пиз...!", - взрыва нет. Панаму не могу на голову надеть, волосы дыбом, не подходя, расстреляли ее.
За ущельем налево площадочка была, там Комаров с мин. батареей обычно огневые позиции занимал, а с ним и Вовка свою "таблетку" пристраивал. Мы довели колонну до Мухамедки, передали ее "пехоте", и возвращаемся назад. Посты начали свертываться, и тут у минометчиков взрыв.
Вовка на противопехотке...




МАЛЬЦЕВ

Старший лейтенант Володя Мальцев - "молчи, молчи". Особист. Он жил в казарме семерки, только вход к нему в кубрик со стороны плаца - отдельный. Как-то, после нескольких месяцев в Бараках, он вызывает меня к себе:
- Товарищ лейтенант..., - и начинает пургу нести о моих бойцах, обо мне.
- Володя, - говорю, - у тебя своя свадьба у меня - своя.

На выходе, после подрыва со Шлепкиным (комбатом), он резко поменялся, и в дальнейшем, по крайней мере, мне, никаких пакостей не делал.
Мне надо было сдавать подорванный БТР, пришли трайлеры, они тянули из бригады и из батальона всю подбитую технику, а ее можно было списывать только после подписи особиста. Володя подходит и говорит: "Что-то классно твой БТР выглядит, как новенький, неси Мухи". Ротный спрашивает: "Зачем?", я говорю: "Пойдем, потешимся".
А один и второй заканчивали танковые училища, БТР выволокли к Мечети за батальон - один выстрел, второй - рикошеты: "Говно, а не противотанковое оружие!", я отошел на метров семьдесят, и сам выстрелил - башня подпрыгнула на метра два, говорю: "Ребята изучайте мат. часть - взрыватель взводится после пятидесяти метров".




***


В батальоне по штату было девять боевых взводов, девять групп, которые могли выполнять конкретные боевые задачи. В каждой роте по три, я не беру в расчет пулеметные и минометные взвода рот, отдельные взвода батальона - эти подразделения всегда использовались как средства усиления и распределялись по боевым группам, в полном составе они никогда не применялись. Поэтому, исходя из поставленной задачи, в лучшем случае на боевые могло уходить от батальона до шести групп с бронегруппами и средствами усиления, а если учесть все караульные и охранные функции, а еще отпуска, госпиталя и командировки, то людей, которые непосредственно вели бой, можно пересчитать по пальцам. Уже перед заменой я взял у НШ "журнал боевых действий" и для себя посчитал, сколько раз выходили мои ребята на боевые: без Имам-Сахиба - 92 раза.




БОЕВАЯ ПОДГОТОВКА.

Я веду рассказ только о боевых подразделения, так называемых "линейных", "строевых". Не об автомобилистах и аэродромной обслуге, не о "технарях" и тылах, о них напишут те, кто там служил, у них своя служба; а о тех, кто стирал ноги "по самое не могу" на "зелёных лужайках", кто ловил "глюки" в горах, не имея права пошевелиться, где каждый неверный шаг стоил жизни не только тебе, но и твоим товарищам, где крайний глоток воды и то на всех и только по команде. Где бронёй прикрываешь колонны наливников и скидываешь КАМАЗы в ущелья, рискуя сорваться или подлететь на мине, где дрожащими руками и щупом "сюрпризы" дорожные выковыриваешь...
"Каждый баран носит свой курдюк".
"Наша жизнь" зависела во многом от той "закваски", которую получают в училищах молодые офицеры, а жизнь подчиненных всецело от того, как взводные и ротные были подготовлены и воспринимали действительность и окружающую обстановку.

Анализируя процент потерь:
Солдаты и сержанты - 30-35% боевые потери, остальное болезни и разгильдяйство.
Младшие офицеры - 80 % боевые... лейтенант, старший лейтенант, капитан - батальонное звено.
Сама служба в "штурмовых" подразделениях ко многому обязывала, служила сильным стимулом в боевой и психологической подготовке. "Штурмовики" наносили ощутимые потери моджахедам, но, кроме чисто "специфических" (засады, налёты, реализация разведданных и т.д.) задач, мы ещё выполняли задачи по сопровождению колонн, участвовали практически во всех армейских операциях.
Не буду петь оды, но на уровне - взвод, рота вопросы подготовки и действий солдата в бою у нас решались, несмотря на болезни, отрыв личного состава - продолжать дальше не буду... это не наша вина - это наша беда.
По памяти: американские войска имели на момент 1985 года 52% тыловых и обеспечивающих подразделений, у нас таких было только 18%, и их - тыловые задачи, выполняли боевые части и подразделения.
Вопросы идеологии и политики нас не интересовали, только политзанятия с партийной "штамповкой" четыре часа в неделю, а остальное всё на глазах друг у друга. А кто ты на самом деле - показывает только война. Только она ставит все точки над "і". И мы совсем не мучались проблемами, ''насколько аморальны наши действия, насколько моральна эта война''. В Афганистане я выполнял свою работу, стремился делать ее добросовестно и профессионально. Этому учил и ребят своих, а цена этому - ЖИЗНЬ.

Ни один американский офицер не поднимет в атаку подчинённых, пока по опорному пункту не выложат N-ное количество снарядов, авиация не "отработает" и не перепашет всю округу... только ИХ взводный может поднять бойцов в бой.
А у нас?
У нас планы, у нас "нелетная" погода, у нас боеприпасы не подвезли... у нас в 6.00, хоть умри, но "яйца бойца должны зависнуть над окопом противника...", у нас взаимодействие на последнем месте... всё остальное МОИ проблемы... не было у нас в Афгане той войны, которую учат по уставам и учебникам.
Четыре- пять лет в училище для офицера, полгода в учебке или в учебном центре для бойца - это не "эйфория" и "панацея" от всех бед, это начало, только начало, того, что на войне называется подвигом.
"По себе манишку шью..." - пока сам первую кровь не увидел, пока сам рваную рану кулаком не зажал, пока сам первую "культю" в руках не подержал, пока на госпитальных койках не повалялся, офицером себя не чувствовал. Так просто - обученный "бычок на заклание". Потом появился опыт... называется боевым. Никакими занятиями, никакими учениями и россказнями о ... его не заменишь. Он или есть, или его нет. Но учиться постоянно самому, и учить подчиненных - святая обязанность командира, а вот как...
Иногда, почитав афганские мемуары, создается впечатление, что бойцы и офицеры встречались только на боевых, как давние знакомые - не более, а потом у одних своя жизнь, у других своя, до следующих выходов. Не так это было... хотя бы у меня. Кто-то рассмеётся, кто-то пальцем у виска покрутит, но здесь я желаемое за действительное не выдаю.


Имам-Сахиб.
Сидим в кубрике после ужина со взводными, готовимся к занятиям.
Да-да, к занятиям! Занятия проводили согласно "Расписания...". Конспекты. Планы. Схемы. А политзанятия святое дело, не дай бог срыв - ЧП, взыскание в учетной карточке обеспеченно. В роте из офицеров три коммуниста - я, ротный и замполит (Тумаха, Портнов, Ветошкин). Обязаловка по прессе - "КВС", "Правда", "Красная Звезда" и "Фрунзевец". Пресса приходила редко, на вертушках сбрасывали, всё зачитывалось до дыр.
"Полевые" занятия проводились в расположении взводов. Такой метод называется "пеший по-машинному". Двор огражден стеной под два метра и по периметру десять на пятнадцать метров. Вот в этом дворике все занятия и проводили.
Пока не "усохло" в голове всё то, чем напичкали в училище, старался всю информацию "слить". Взвод-то весь обстрелянный, почитай с самого ввода. Основа всего - практика. Чем бойцов завлечь? Теорией. Вот тут-то я на коне. Ничего, интерес появлялся, из-за КЯ-73 (три штуки в роте было), на огневой подготовке, так вообще и на приём пищи не хотелось идти, особенно ночью. Проблема одна - батарейки. Азарт так затягивал, похлеще игорных домов...
Тема "Взвод в обороне".
Теория.
-- Взвод обороняет взводный опорный пункт по фронту до 300 метров...

Ребята смотрят на меня как на придурка. Конспект в сторону:
-- Принесите мины.
-- Кто покажет как работать с "МОНкой", "ПЗМкой"?
-- Как установить?
-- Как снять?
-- Маскировка?
Неизвлекаемость... дальше, больше ...
Выверка НСПУ.
Питание в пустыне.
Физические нагрузки ... снятие усталости..., связывание и конвоирование пленных, распределение боекомплекта. Ребята давят практикой, я теорией. Споры... приходим к единому знаменателю - все удовлетворены. "Войнушка" показывала, что такой подход к обучению наиболее эффективный.
Основной мой принцип: "Делай как Я, а не - делай, как я сказал..."
Кромсаем "лифчики" из плавжилетов. ИПшки на левые рукава пришиваем. БМДшки под фон местности раскрашиваем, камуфляж наносим.

Был приказ - в связи с детонацией боеприпасов в БМД после подрывов, ПТУРы все расстрелять, кумулятивные снаряды не возить. Я не знаю, кто и чем жил в верхах, но у нас в роте "Малютки" давно в ружкомнатах "пылились". Рота вся "повеселилась", когда сорок ПТУРов "в расход" пустили. Правда, штук семь-восемь не слушались команд, а пару так вообще с направляющих не сошли.


Бараки.
Было у нас три программы боевой подготовки мотострелковых, разведывательных и десантных подразделений. Какой хочешь, той и занимайся. Согласно приказам, изменения в них могли вносить только начальники, которых у нас батальоне не было. Комбату нашему разрешалось только изменять количество часов на отработку учебных вопросов. При проверках у офицеров смотрели конспекты занятий. Например "Рота (взвод) в наступлении", "в обороне" и т.д.
На разводе, только конспекты проверяли - это основной критерий подготовки к занятиям, остальное в расчет не бралось, всё отдавалось на откуп младшим офицерам. Поэтому у нас занятий по слаживанию рот и батальона, вообще не проводилось, в крайнем случае "на пальцах". Батальонная и ротная тематика проводилась взводными, каждый варился в "собственном соку". Вопросы взаимодействия отрабатывались теоретически или "путём личного знакомства". Кто "сачковал", кто брагульку в баньке или кубрике потягивал, до обеда бы дотянуть, а там подготовка к нарядам, если не было никаких выходов... Но такое бывало редко.
Мы с Валеркой Перхайло в кубрике с бойцами или за батальоном, между забором и арыком... "хорохорились" друг перед другом, кто больше знает, кто лучше умеет, какое училище лучше знания вдалбливает. Да и бойцов в это соревнование вовлекали. Отдача от наших занятий неплохая, мои и Валеркины бойцы сами могли без нас, взводных, регулировать движки на БТРах, пристреливать и выверять оружие, о ТХП немногие из сержантов и сейчас, наверное, знают. Вполне свободно ориентировались на картах, да и местность за месяцы, проведённые в провинции, уже знали, как свои пять пальцев.
"Каждый кулик своё болото хвалит"...

Но сами мы, тоже не лишены человеческих слабостей, старались меньше светиться на глазах батальонного начальства. Девиз, подальше от начальства, поближе к кухне - всегда и везде актуален.
Командир хозвзвода Миша Вареньев , из Молдавии, и замкомзвод его Дима (фамилию запамятовал - толи Ковальджи, толи Белиогло) из Гагаузии, г.Кагула - поэтому вопросы тылового обеспечения у меня решались в первоочередном порядке. А когда, будучи в отпуске в сентябре 1982 года, приехали их родители ко мне домой с передачами, то можете представить после, какое ко мне отношение с их стороны.
Сухпай не общевойсковой, а "горный" - с шоколадками, беконом и сливками всему взводу на боевые, дрожжи с хлебопекарни самые свежие - это для брагульки, "дембельские" булочки на сгущёнке, в Союзе таких не было - ну вот слюна потекла.
В начале июня 1982 года, бросили наш батальон совместно с бригадой на Панджшер, нашу роту после Кабула сняли на сопровождение, а вот остальные ушли дальше, четвертый батальон на вертушках ушёл. Войск привлекли - больше чем народу. Командование Армии поделило ущелье на зоны: Север, Юг, Центр - и долбали духов по секторам...
Батальон вернулся через пару дней, мы в хозвзод на усиление пулемётный расчет из роты дали - Потапова и Немзорова. Так вот, на обратном пути, когда вошли в "нашу" зелёнку из Кабула, ПАК-200 был обстрелян по полной программе, видимо приняли его за КШМку - тридцать семь пробоин - но что интересно, ни одна пуля в варочные баки и кабину не попала, а люки выдачи пищи как решето. Пулемётчики наши в "кунге" как рыбки в аквариуме "метались", но тоже целёхонькие, без царапин, но и без патронов, всё "выложили" по духам.
Начальник штаба, майор Барышников, на обратном пути колону нестандартно построил, все "тылы" между боевыми машинами распределил, вот и приняли кухню за штабную машину... Какие-то самоубийцы отмороженные, на боевую колонну с калашами, как при вводе, по рассказам ребят наших, конные банды с шашками наперевес...


***


На высотках по периметру батальона растяжки стояли, МЗП (малозаметное препятствие, короче "путанка"), да сигналки, а затем по приказу комбата, после нескольких ночных подрывов, на самой ближайшей к батальону, дежурство начали нести поочерёдно пулемётные взвода рот. Валера Перхайло, Витя Станович и Саша Руденских. Основная задача - не допустить внезапного нападения на ППД и вести наблюдение за местностью.
Вид, скажу я Вам, сверху... в памяти всплывают картины Рериха. А рассматривая окрестности в оптику, вообще про войну забываешь.
Так вот, чей взвод на сопке, у того в роте дежурный взвод внизу. Это подразумевает трёхминутную готовность с выходом из батальона через пять минут. Время реальное, с ожогами о броню, ссадинами, шишками, вывихнутыми ступнями и руками, но отработанное до автоматизма множеством тренировок.
Одного жаль - вертушек у нас не было, результаты были бы гораздо впечатлительнее. Мобильность и быстрота - залог успеха. "Штурмовики " для этих целей как раз и созданы. Да и облёты зоны ответственности с досмотровыми группами - как нельзя кстати были бы... Мечты, мечты, где ваша сладость - прошли мечты осталась ...

Июль 1982 г.
"Ласточкино Гнездо" - "Халл" - звонок дежурному по батальону:
-- На удалении пяти километров наблюдаю караван - шесть верблюдов и пару ослов. Направление движения - Бараки.

"Три зелёных свистка".
-- "Водник", на выход!
-- Взвод - Тревоооога!!!

Тут только под раздачу не попадись. Боевой расчёт каждый знает наизусть.
Взвод взвивается моментально. Пулеметный и миномётный расчёты "в нагрузку". Всё на бегу, в коридоре артиллеристы, АГС, ЗРВ прижимаются к стенам, чтобы не смело.
Выскочили, БТРы уже вытянулись в колонну, на ходу заскакиваем на броню...
Связь с комбатом, с сопкой, дежурные средства в готовности. Как "летучий голландец" на всех парусах, несусь навстречу судьбе...
Залп.
Сопка корректирует.
Скорость чуть меньше трёхсот километров... На ходу оцениваю обстановку, принимаю решение на захват, ставлю задачи, ни минуты промедления, а заминка смерти подобна.
Ага, вот и наши подопечные...
-- В боевую линию - МАРШ!
-- Примусам - ЗЕМЛЯ...

За Сашу Козлова спокоен, там всегда порядок...
Лишних слов не надо. Машины берут караван в полукольцо.
-- Броне прикрыть группу досмотра.
-- ЗЕМЛЯ!

На ходу "вываливаемся". Попарно, перебежками приближаемся к каравану. Я с Норматовым - переводчиком, вторая пара - Эрик Махметкулов и Олег Самохвалов, третья - Капалб, Пупков. Самые опытные. Выдвигаюсь вперёд. Хоть всё под наблюдением, но очко-то не железное... всякое случается. Заходим с флангов.
-- Сектора "брони" - НЕ ПЕРЕСЕКАТЬ!!!

Продвигаешься как сжатая пружина, готовый на моментальное изменение обстановки. Ребята справа, слева - тоже на взводе. Палец на спуске, патрон в патроннике, шутки уже не канают... все восприятия обострены как открытый нерв... хищник подбирается к добыче...
С метров 20-30 - краткая словесная перебранка.
Караван мирный. В тюках домашний скарб. Пастухи-охотники, пару буров и кремнёвка.
Фу... Всё тихо, спокойно. Сегодня без войны... Пусть дальше идут.
Подбегает Серёга Горшков, мой механик-водитель 377 БМДшки, уже "дембель-пехотинец", после перевооружения на БТРы в пехоту перевели, сразу к бабаям документы проверять.
-- Стоять, пацан, твоей помощи не нужно. Тыл прикрой.

Тут не только за бабаями, но и за бойцами глаз да глаз нужен, не успеешь моргнуть, и проблем на свою голову наживёшь...


Вспомнился выход.
Возвращаемся в батальон, а нас уже встречает делегация во главе с замполитом батальона и особистом, "донесли" касатики...
-- По нашим данным, бойцы пайсы, чарса набрали и смародёрничали. Я Вам приказываю провести обыск... и всякое такое.

А все три роты были на выходе. По большому счёту, замполит для нас был пустым местом, я не припомню его ни на одной операции, ни на одном сопровождении. Нет слукавил. Был на одном, и сразу на орден наградной отправили. Всегда за старшего в батальоне оставался, когда мы на выходах были... только на вертушках по Афгану передвигался.
-- Всех бойцов раздеть в парке догола, вещи для осмотра оставить перед машинами, люки открыть!

Напротив, в парке, восьмёрку и девятку выстроили, раздевают. По пояс все чёрные, загорелые, только белые ноги глаза мозолят... да зубы как у негров. Все в пыли, грязные, чумазые...
-- Может и нам раздеться, ещё и в кубриках вещи наши "пошмонайте"... я в этом цирке не участник.
-- Лейтенант!!! Да я тебя под трибунал...на партком,... Ветошкин, немедленно документы на парткомиссию. Политдонесение в бригаду!
-- Да хоть сию минуту, я его и отвезу, только бойцов одеть надо, а Вы без оружия со мной в бригаду, ИЛИ КАК?

Вопрос о поездке автоматически снят с повестки дня. Офицеры в кубрик за мной потянулись. Димыч, туда-сюда, непосредственный начальник всё-таки, но порядочность пересилила. С нами ушёл.
Через минут двадцать-тридцать в роте шум-смех послышался. Взвода в казарму потянулись. Я из кубрика не выходил, доклады об оружии и наличии людей через сержантов выслушал, сам не проверял, стеснялся бойцам в глаза смотреть. Стыдно писать о таком "офицерском авторитете", но и такое проходили... Из песни слов не выкинешь.


Доклад в батальон: "караван пустой". У бойцов разочарование. Я тоже скис, нос повесил. Нутром понимаю, что всё нормально, а всё равно результата-то нет.
Да и кто на наших глазах днём "гонять караваны по пустыне" будет, вот ночь - другое дело, но приказы не обсуждают, сначала выполняют, а уж затем "глупые" вопросы задают, мы же всегда умны задним числом. Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны... А до ночи дожить надо - там пустыня и горы "оживают" - много их ещё впереди.




ЗЕНИТЧИКИ

В июне 1982 года, по замене, приехал Сережа Листопад из Забайкалья, командир зенитно-ракетного взвода, он долгое время командовал двумя взводами - ЗРВ и АГС. С командиром взвода АГС отдельная история: еще в Кундузе взводом командовал старший лейтенант Володя Молчанов, его от нашего батальона в 1980 году представляли к Герою, но из-за того, что он был "двухгодичником", он только досрочно стал старлеем и орден получил. Тогда в бригаде лишь единицы были награждены. Мусульман ненавидел, хотя всю жизнь прожил в Ташкенте, в ущелье сбрасывал "духов", кладя им в карманы гранаты, те даже до земли не долетали... По ранениям в Союз улетел. На его место назначили снятого замполита восьмерки - старшего лейтенанта Сиротенко, он в Кундузе покрышками торговал - но Сиротенко тоже по замене ушел в феврале 1982 года, на место замполита восьмерки прислали старшего лейтенанта Кацоева.
Сережа Листопад практически был вечным дежурным по батальону, а зенитчики и связисты, обслугой штаба батальона.
Кажется, летом 1982 года, Сереже поступили ЗУ-23-2, это спаренные зенитные пулеметы. Первый и последний раз при мне зенитчики выехали с нами "на колонну". Пулеметы установили на ГАЗ-66, построились и пошли. Пока до ущелья шли, они поливали "зеленку" - было внушительно. Ребята броники поснимали - жарко, на прогулку выехали, командира рядом нет; за ущельем, после воронки, мне Саша Коняев (позывной "Замок", всегда колонны замыкал) потом рассказал:
-- Они выехали из ущелья, остановились на обочине, и начали перезаряжать пулеметы, стволы задрали вверх, "духи" точно поджидали, из гранатомета по кабине, а из стрелкового по пулеметчикам, всех снесло, последние машины колонны прошмыгнули не останавливаясь, а я прямо на духов вылетел. Покрошили их, вертушки довершили, а что толку: пятерых ребят потеряли, пятый в госпитале скончался, притащили искореженный ГАЗон. Ты его, наверное, видел на свалке.




ЗИМНИЕ БАРАКИ. ЯНВАРЬ 1983 ГОДА.

Перед Новым 1983 годом была спланирована операция на Бараки, но ее отложили на пару дней, как нам объявили, духи сбили вертолет с военным советником (генерал Шкидченко), а наши пешие группы вывели в резерв для возможной поддержки групп спецназа, которые бросили на выручку. Мы отметили Новый Год не раздеваясь, в белых маскхалатах, у себя в кубриках, БТРы постоянно стояли прогретые. Четвёртого января получили команду на выход. В батальон встало армейское начальство, даже наше бригадное расположили за ППД (пункт постоянной дислокации). Пришла разведрота из бригады, мой однокашник Глеб Юрченко был переведен взводным в неё, виделись с ним тогда всего пару минут, у них ЧП произошло: БМД с десантом с моста в реку упало. Затем одну группу на вертушках кинули на ледник на пути отхода духов на сутки, а забрали через трое. Результат: обмороженных 11 человек, у троих пальцы на ногах ампутировали. В тот выход и я себе щеки отморозил, хорошо бойцы увидели черные пятна да растирать стали. На Дальнем Востоке служил - не обмораживался - а в Афгане... Да.

Мне казалось, что хуже наши штабы продумать операцию не могли, какая-то суетливость, неразбериха в течении недели. Сначала на броне стали блокпостами вдоль Баракинской зеленки. Без дров, палаток, печек. На работающих движках больше суток не протянешь, где тылы - не знаем. На наших глазах газнийская пехота дуканы без зазрения совести грабит. Подъезжают задом, ломают стену и прямо в машины все выносят: конфеты, сахар, тюки, ткани. Собрались мы - офицеры, решать, что дальше делать. Ротный руками разводит: "Будем выживать". Двумя группами зашли в зеленку: я и Саша Дмитриенко, с разрушенных дувалов дров натащили, афганских печек, не наших чугунных, только жестяных - пока топишь тепло, тут же были обстреляны. Проснулся инстинкт преследователя, за пару часов около десятка духов взял. У Саши та же картина, оружие сложили в машину ротного. После получаем команду: развернуться и следовать в направлении Хоста - это 140 км. Стемнело. Перед маршем спрашиваем: "Куда духов?". Ответ классный: "Возите с собой, а утром посмотрим". Пришвартовали их, прикрутили к поручням, так всю ночь они наверху и проездили.
Летом водилы все печки-обогреватели с машин повыкидывали, а зимой поставить на место не подумали. "Зусман" всю ночь стоял страшный, наверх вылезешь, более 5-10 минут не выдерживаешь, опять внутрь, а внутри только ветра нет, такой же холод. От брони еще холоднее. "Голь на выдумку хитра" - правильная пословица, афганские печки приспособили в десантном отделении, трубы вывели в бойницы, и вот такая эскадра покоряла безбрежные просторы очередной пустыни. Когда рассвело, подошли к какому-то кишлаку, я на "духов", а им хоть бы что. Взводные собрались у ротного БТРа, у нас карт по этой местности вообще не было:
- Николаич, мы де....?
- А хер его знает, комбат сказал здесь ждать, сейчас вертушки будут.

Точно - вдалеке послышался знакомый звук. Мы зажгли огни, по "Ромашке" дали наводку, они подошли, забрали "духов".
На одном из бортов Николаича брат родной был. Он практически все время поддерживал нас с воздуха при сопровождениях колонн. Кратенько перебросились мнениями, о результатах операции, о том, о сем, о 372 БТР - как работает, это с его подачи летом 1982-го мы на этот БТР кассету с вертолётными НУРСами установили в Кабульском аэропорту. Я слышал через агентуру, что духи за 372-м охотились постоянно, как и за Володей Остяковым (9 ДШР). Остряков у духов ДШК взял, который потом на сопку поставили, а до подрыва на БТРД его стоял - духи, когда ходили мы на Малихейль, это чуть левее ущелья, его подловили на мине. 372 БТР тоже в засаду угодил - но гораздо позже, 31 мая 1984 года: остановили миной и сожгли гранатомётом.
Вертушки ушли. Полдня мы ждали команды, потом поступает приказ от комбата следовать в батальон, заправиться, и быть в готовности идти за Кабул в Баграмскую зеленку.

Да, еще госпиталь "духовский" накрыли тогда с французским оборудованием. Француз-хирург с раненными "духами" в горы ушел. Загрузили этот "госпиталь" в БТРы. В медпункт наш сдали. Володька Войт радовался как ребенок, таких медикаментов у него никогда не было, даже противозачаточные таблетки привезли.
До нас сведения дошли, у "духов" обмороженных около 90%, если бы еще пару дней, "духи" в горах все бы вымерзли, но начальству виднее, бросили на Хост.
На Хосте мы с оставленных домов листы железа на крышах поснимали. В батальон притащили. Накануне вертушка с группой Сереги Лещишина на нашу ленкомнату упала, хвостом порубила чердак. Все живые выскочили, не успели высоко подняться.
Кому сейчас про Хост говоришь, никто не верит, что одной ротой туда зашли. Спокойно тогда еще там было.

Домой дорога всегда короче, к вечеру были в ППД. В кубриках чужие люди, постели, кровати всё разбросано, всё в окурках, как будто Мамай прошёлся. Мы к комбату, в чем дело?! А у него та же картина. Короче - армейские штабы имели честь почивать и мы должны были этим гордиться. А теперь представьте картину: шесть офицеров-десантников, после недели боевых, выполнения бестолковых приказаний. О внешнем виде не говорю. Все злые, голодные, а завтра опять в неизвестность, и не могут в своей в казарме привести себя в порядок. У бойцов - аналогично. Мы поставили на дверь при входе в казарму Димыча - нашего замполита, чтобы никого не впускал, Николаича - ротного, попросили не встревать, и вчетвером объяснили всем кто в казарме хозяин и как надо вести себя в гостях. В конце концов, что такое десантное гостеприимство. Где-то через час мы уже выслушивали нотации замначПО армии, какие мы нехорошие. Николаич хватает пистолет, и на замначПО: "Ты, сука, хотя бы мешок картошки привез? Люди голодные на операции, а ты ходишь, боевые листки да походные ленкомнаты проверяешь. Воспитывай своих приближенных!". Тот вылетел пулей. Сразу пришел комбат с замполитом, они-то хоть глупостей не говорили.
Комбат нам поставил задачу на следующий день. На этом инцидент был исчерпан, в нашей казарме армейских больше не было.

Утром, колоннами начали выдвижение на Кабул, за "Теплым Станом" нашу роту опять снимают с боевых, и на сопровождение до Гардеза, даже вертушек не дали, всё задействовано на операции. Вот когда одно место жим-жим сыграло: бригада и батальон нам уже не помогут, даже четыре БРДМа из первого батальона в расчет можно не брать, если учесть расстояние от Кабула до Гардеза. Прошли спокойно, просто духи не успели дорогу заминировать после прохода такой армады техники, а перестрелки, из-под них выходили на скорости "триста". По связи: "Скорость - пять... десять ... сорок... триста...", - кто как может.
За время сопровождений мы выработали, по моему мнению, наиболее верный для наших условий способ их проводить: впереди три БТРа с саперами потом через 10-15 машин по два БТРа, и в конце "Замок" - самые опытные водители с техником роты. "Ниточка" вытягивалась иногда и до десяти километров, когда начинался обстрел, один БТР броней прикрывал КАМАЗы, а другой выводил машины из-под обстрела, да еще и блокпосты помогали с артиллерией.
Когда прибыли домой вызывает меня особист: "Саша, а сколько ты духов в вертушку сажал?" Я понял, тут что-то не чисто. Говорю, что не помню, не считал. К Сане Дмитренко, он то же ответил. Спустя примерно месяц мы были в Кабуле, и заезжали к брату Николаича. Он нам рассказал, что вертушка не тянула на высоте, пришлось духов по домам распустить, ведь их точно никто не считал...




БОМБА

До Мухамедки от батальона всегда Юра Волин с саперами работал, а от батальона к Гардезу замкомвзвод его. Я выезжал всегда на десять - пятнадцать минут раньше с ним, чтобы километра полтора за батальоном дорогу проверить, и около кишлака Альтамур тоже, перед перевалом, там подорванный мост был, перед приходом нашей бригады в Гардез его духи подорвали. В пустыне, между, всегда спокойно было (только летом 1983 года вдоль дороги "духи" начали "глушилки" китайские ставить, мы не могли связью пользоваться, пришлось училище вспомнить - флажки применять). На перевале первому батальону колонну передавали, когда у них БРДМ появились, а до этого сами колонны в Гардез гоняли.
Выхожу из батальона, прошел мост, выехал из зеленки, а тут с насыпи два "духа" улепётывают от дороги: как учили, две коротких и "духи" лежат. Не помню как звать сапера, он впереди под нашим наблюдением работал, у него волосы на голове дыбом встали, я спрыгнул и к нему. Под насыпью был ливнеотвод, заглянул туда, тоже нехорошо мне стало: авиационная бомба - 500 кг, а провода от нее уходили через виноградник, к дувалу. Мы провода обрезали, под "духов" "феньки" подложили, докладываю в батальон - там Серегу Лещишина по тревоге с Юрой Волиным подняли. Я доложил обстановку комбату, и пошел дальше. Когда колонна прошла, через несколько минут два взрыва, Серега рассказал, что семь человек полегло от гранат наших.
Эту бомбу сфотографировали и подорвали недалеко от дороги, фотографии особисты забрали. Володя Мальцев - контрик наш, потом рассказал: оказывается афганский летчик по сговору с "духами", скидывал возле Газни на специальную площадку бомбы без взрывателей, а потом их на "Тойотах" развозили по дорогам.




КОРАН

Где-то в феврале 1983 года, после зимних Бараков, вышли с восьмеркой к ущелью, операция заканчивалась, все злые, результатов - ноль. Заскакиваем в дом - никого. Тихо. В глухой комнате, где видимо намазы совершают, на подоконнике книга завернутая в красивый платок лежит. Рядовой Пермыкин вперевалку к книге, но что-то мне не понравилась она, ору: "НЕ ТРОГАТЬ!!!", дал короткую очередь. Пуля открыла обложку, внутри вырезанные страницы, а в вырезе китайский пластид с батарейкой на маленьких проводочках. Между страницами два лезвия, берешь Коран - лезвия замыкаются...
За этим сюрпризом специально из Кабула вертолет прилетал, потом говорили, на инженерной конференции в Москве показывали, естественно военной и закрытой.




ПЬЯНСТВУ - БОЙ!
Март 1983 года.

Пустыня в начале марта отцвела. Незабываемое зрелище. Жаль красота только пару дней. Началась "жара" и не только с погодой, но и с выходами, почти каждый день реализации и колонны. Все отходить начали от зимней спячки: и природа, и мы, и духи...

С утра на батальонном разводе комбат всех поимел по полной. Как с цепи сорвался! Всем перепало. Хотя причин и не было. Видимо с бригадой "пообщался", Саней Козловым, где надо и не надо попрекали. Помешали только пули, которые начали в воздухе посвистывать - с гор стреляли по батальону. "Халл" был со взводом на сопке, стал стрелочником. Ильченко на него "полкана" и спустил:
- Детюк, взводный твой опух от сна, мышей не ловит. Тут батальон под пулями в строю. А ему хоть бы хрен. Ко мне его, я его...

И все в таком роде...
Мы оскорбились. Сделали умные рожи с выражением "фи" до конца развода.

После ротного развода Николаич "один умный вещь" предложил:
- А что, хлопцы, если мы брагульку сварганим? "Пайса" (деньги) есть. На обиженных обычно воду возят и прибор кладут. Старшина и техник ответственные. К вечеру чтобы "всё было в порядке и Буденный на лошадке..."

Сказано - сделано. Я с замполитом (уже не пьянка) на бэтэр и в Комитет НДПА за сахаром, под предлогом получения списков для ГРУшников, их тоже подпрягли и в долю взяли. Накануне чеки из Гардеза подвезли колонной. Ромка Шайхутдинов (старшина) в стиральную машину воды налил, дрожжи на пекарне, в общем, процесс пошел необратимый. Работаем на перспективу...

Все ингредиенты смешаны, и все участники ждут результата. Он не заставил себя ждать. Брага в стиралке скороспелкой получается, через пару-тройку часов готова к употреблению.

По кружечке... больше ни-ни...

После обеда Николаича вызывают в штаб, через минут двадцать он врывается в кубрик:
- Всем по углам! Пьянству - бой! Упасть - отжаться! Ночью - выход, взводным во взвода - готовить группы, техник - в парк, старшина остается на базе - за брагу головой отвечаешь! Группы выходят в два с ХАДовцами. Броннегруппу возглавляет командир батальона, она выходит в шесть утра. В восемнадцать взводным в штаб к НШ за получением карт и росписей в "Журнале боевых действий". Всё. Время пошло. Жду доклада о готовности после ужина.

Разбираем оружие для чистки, РД.
Свой автомат - закон - никогда и никому, только лично.
Укомплектовываемся: в санчасть - за промедолом, на склады - за боеприпасами, сухпаем, все необходимое в БТРы загружаем. В парке водители "шуршат". Никаких команд не надо. Всё отработанно.
Плавжилет уже набит магазинами, огней пару штук, дымов немножко, инд.пакеты в приклад автомата, "Ромашка" в норме, пару запасных аккумуляторов для Р-148, гранаты в подсумках по ремню, о "разгрузках" тогда еще и не слыхивали, только "китайские лифчики" в моду вошли. КЗС простирал, через час сухой уже, "Кимры" (кроссовки) вазелином смазал, "АИшку" сигаретами набил...

Проверяю своих.

Так - по два БК на подствольник, по пулеметной ленте на брата (балтийские матросы - Железняки, вашу мать...). Командиры отделений приёмники на уши, связь проверили, условные сигналы вспомнили - рука вверх, вправо, влево, на левый рукав инд.пакет, в РД - 2 БК, "феньки", РГДшки, запалы отдельно, ввинтим за батальоном. В парке: целлофан на стволы пулеметов. Завели, погазовали. Электроспуски щелкают - ленты в приемник без досыла. Дошлем по выходу. Р-123 - основной канал, запасные. Антенна. Заправка - норма. Свет. Габариты. Санитарная сумка. Разрешаю "вшивники". Порядок.

Штаб - карты, ознакомились с задачей, роспись, позывные, связь, взаимодействие...

После доклада все по кубрикам. Суета стихла. Люди подготовлены и уложены отдыхать.
Кто скажет, что перед выходом не страшно, тому глаз долой. Не поверю.
Самое мучительное время - ПЕРЕД, в ожидании выхода. По кубрикам пройдешь, хлопцы не спят - перешёптываются. Цыкнешь на них для порядку... а самому тоже не по себе, что-то внизу и внутри не на месте. Собираемся в офицерском кубрике. Ротный в штабе. Курим.
Брага в углу стоит. Слюни текут. Друг на друга смотрим, вздыхаем. Ротный после получения приказа приходит:
- Ну что, ребята, по чуть-чуть, и в школу не пойдем?

У всех облегченный вздох. Пока до третьего тоста не дошли с места не сдвинулись.

- Всё, роте подъем. Построение по группам внутри казармы, старшина, свечи на тумбочку дневального, свет не включать.

Доклад о готовности. Попрыгали, присели. Лямки подтянули.
С богом.
Вроде как и настроение поднялось, и жизнь веселей стала. Бойцов шутками подбадриваешь.
- Запалы вкрутить, патрон в патронник....

Уходим в темноту. На дорогу ни шага. Идем параллельно. В Комитете ждут ХАДовцы. Все знакомые. По два на роту. Оба к ротному. По три раза причмокиваемся щеками.

Идем дальше. Сегодня "работа": кишлаки Алози, Бабус, Насар. До ущелья Вагджан и домой. Расходимся: восьмерка вправо, девятка влево - группы в колонну по одному по своим направлениям, уже и пот выступать стал, согрелись немного...
Чувствую что-то в животике у меня "апрельская революция" начинается, видать, брага догонять стала. Не знаю как у кого, но я по связи Николаичу. У него тоже самое:
-- Сволочюга, "хомут" (старшина), воду из арыка взял, с верблюжьей колючкой не кипятил. Хотел чтоб быстрее. Придем вые....уууу...пук-пук-пук...ой...

Аналогичная реакция у Черневского. Тот занял "круговую оборону" и "облегчается". Чувствую, что и меня та же участь ждет.
Начало рассветать. Тишина. Вдруг, мы чуть не присели, на всю округу: "Алл...лла"! Не знаю где у кого и как, а вот наши муэдзины в Логаре чтобы не напрягаться выставляли на минарете "Шарп", и включали его на полную мощь. И по окрестностям лилась сладкая мелодия утреннего намаза.
Феоктистов из девятки на кого-то напоролся - всё, пошла обычная работа. Вялотекущая перестрелка. У меня начало "подрывать клапан". Невмоготу каждый шаг, шире сделать не могу, чревато последствиями. Всё, возле крепости "приплываю":
- Занимаем круговую, Болендрусь - на угол, Пермыкин - на другой. Остальные тридцать метров вперед - к бою. Утемов - тыл!

Сам спиной к дувалу. Штаны вниз. Успел. В глазах истома, вечный кайф... Напротив, метрах в семидесяти, дувал. Сижу. Боковое зрение работает автоматически. С автоматом на коленях осматриваю местность:
- Так. В тот дувал сразу. Затем влево метров двести - следующий дувал, вдалеке ещё один... Пук-пук... Далее арыки и рисовые поля. "Зеленка" рядом. Работы на сегодня хватит. Ой...

Очередь. Соседний дувал. По мне. Над головой - сантиметра три, пылью панаму присыпало. Очко, с мышиный глазок. Три дня после в туалет не ходил.
Кувырок, "как учили в автошколе", но со снятыми штанами, перекат:
- Взвод, сосредоточенным, прямо - семьдесят - по окнам, короткими - Огонь!

Врываемся в дувал, никого. Духи ушли.
Недалеко.
Напоролись на "Джоника" - восьмерка "заработала".
Обыскиваем всё внутри. Под полом несколько десятков выстрелов для гранатомета и "итальянки", в центральной комнате на стене сабля - обалдеть, вся в инкрустации, с гравировками, рисунками. "Дамасская сталь". Такую красоту оставлять они не должны. Видать впопыхах забыли. Должны, обязаны вернуться!
- Осетров с отделением за дувал, на краю поля займи оборону. Саблю заверни, на бронегруппу закинем.

Ребята, для видимости, с шумом уходят. Я с двумя отделениями остаюсь. Рассредоточились по окнам. Затаились. Ждем. Я у Бурнышева снайперку взял, снял прицел и рассматриваю округу. Витя Осетров мне знаки подает.
- Готовность, духи выползают.

Точно, гуськом друг за дружкой пять человек к дувалу подтягиваются, автоматы на изготовку. Я распределил цели.
- По одному патрону. По команде...

- Огонь!

Пять выстрелов - пять трупов. Молодцы. Не зря на огневой дрючил.
Звиняйте, господа правоверные, Аллах Акбар сегодня не на вашей стороне, сабля - наша. Да простит меня Господь за такие слова!
Весь бакшиш военный собираю в кучу, "феньку" сверху. Шнурочком - дёрг. На один дувал в провинции стало меньше.
- Водник, что у тебя там за шум?
- Извините, споткнулся. Больше не буду. Можно дрова на печурки разбирать.

Собираю группу, работаем дальше.

Ага, в этом дувале уже побывали до меня, кто же так... по почерку смахивает на замкомбата, даже собака в колодец закинута и ремнь с ведром обрезан... Точно, его "работа".

Шум на дороге. Бронегруппы на свои направления выходят. "Замок" с Замполитом докладывают о прибытии.

Отработали. Время к обеду. Доклад о результатах. Комбат доволен. Сабля - бакшиш! Оружие. Результат есть. Улыбается.

- Детюк, пока роты подходят, вон Кулангар. Кишлачёк прошерстить надо. Завтра колонна. Спокойнее чтобы было.

Николаич на меня. Слов не надо. Это перед входом в ущелье. Ещё на другой берег Логара переправиться надо.
-- Группа, за мной!

Разматываем "кошку". Бросок. Зацепились за расщелину. Перебрались. Мокрые. Счастливые. Слава богу, никого не унесло. Через полчаса уже сухие.
Пошастали, пошастали, результатов ноль. Правда и это результат. Ноги стерли по самое немогу.
К пяти-шести вечера за спиной шум. Броня уходит.
А я ...???
- Николаич, Вы чо, меня кинули? За что? Я хороший...
- Твои БТРы на дороге, и "Замок" тебя ждет. Шевели "помидорами" поживее. Не гора идет к Магомету... Сматываться домой пора.

Четыре БТРа на дороге. Через минут двадцать я к ним выползаю.
"Оседлали".
Помчались.
До батальона километров пять, разрушенные дуканы...
Заскакиваем за поворот, а тут, прям на наших глазах, "нахал" в метрах тридцати дорогу переходит с автоматом.
Не ожидал. И мы тоже. БТРы встали как вкопанные.
Опомнились.
Естественная реакция: ЕГО - бежать, НАША - стрелять. Мы так и сделали.
Команд не давал, весь левый борт с пояса, кто как сидел, так и начал "поливать".
А "оно" бежит и не думает останавливаться! Десять метров, двадцать, тридцать. Трассера сквозь него проходят. А "оно" бежит.
-- Прекратить стрельбу...!!!

Ставлю единичку на планке и, как учили в "автошколе", подвожу мушку, плавно спускаю курок. Ой! Лежит.
- Болендрусь, Нурмурадов за мной. Больше никому не спешиваться.

Спрыгиваю с борта. Втроем подходим к телу, метров двадцать осталась. С соседнего дувала очередь. Фонтанчики под ногами. Упали. А местность открытая и спрятаться не за что. Лежим как "три тополя на Плющихе". Ору благим матом:
-- Броня, Огонь!

Я рывок к духу, к нему ближе. Болендрусь, молодец, короткими по окнам, меня прикрывает. Нурмурадов тоже огонь открыл. Подползаю. Мать моя - женщина. Я сам не маленький - метр восемьдесят семь, а тут такого "лося" завалили. У него рука, как у меня нога. Я за ним как за стеной. Пули только над головой свистят. Не мои...
Тут КПВТ заговорил один, второй. Заткнули "другана" его. "Пехота" вокруг броника позиции заняла. Всё под наблюдением. По связи комбат выходит:
-- Что ты там опять безобразия нарушаешь? Помощь нужна?

Доложил обстановку. На всякий случай координаты артиллеристам сообщил.
Снял с духа лифчик, автомат. Перебросил Болендрусю. Обыскиваю. "Беретту" взял себе, "Астру" тоже в жилет засунул, какой день замечательный - всё с подарками! Да "оно" просто напичкано пайсой!!! Жилетка с потайными кармашками. Штаны. Калоши. Чалма. Куда руку не засуну везде пачки денег. Половина - сплошная труха, пули всё раскромсали. Снял панаму - все ссыпаю в неё. Документы, бумаги, опять деньги. Всё собрал и к машине.
-- Я вас научу стрелять, мать вашу, я вам... - всех сейчас "вдую"... Смотрите что с пайсой натворили, даже паршивых апельсинов в Кабуле не купишь, а завтра колонна.

Приезжаем в батальон, комбат встречает. Я ему пистолеты сдал, бумаги, автомат себе:
- Денег много?
- Да вот посмотрите что мои "дятлы" с пайсой сотворили.

И показываю ему всю труху.
- Ладно, отдыхай.

Захожу в кубрик. А там уже все "засранцы" в сборе. Ромка шустрит, аж пыль столбом. Вину заглаживает. Стол накрыт. Видимо беседа соответствующая со старшиной проведена. Ротному докладываю, а все тепленькие - успели без меня. Пайсу - труху на стол. У всех на лицах одно:
- Уууу, сука...
- Николаич, это деньги для комбата, а это для нас.

И со всех заначек пачки целые на стол.
- Оооо, вот это дело! Завтра в Кабул.
- Санек, завтра колонна, комбат саблю сказал Командующему доставить. Ты взял - ты и трахайся с ней.

По утру вертушки почту привезли, еще что-то там. И на Кабул уходили. Комбат меня на борт с саблей:
- Они прям во дворец летят - ты с ними. А после у комендачей в Теплом Стане роту встретишь и назад с броней вернешься.

Через час - Дворец Амина. Вертолетная площадка (забыл её название) УАЗик с адъютантом.
Так вот он какой - дворец... Все легенды, рассказы и слухи вокруг него воочию передо мной. Маленький трепет в душе. Я, "провинциал", попал в столицу - прям "Москва и москвичи". Передал саблю. Процитировал монолог, заранее заученный мной под диктовку комбата. Отвесил низкий поклон и убыл.
Где-то мои пробиваются в город.

Встречать надо. За сопку уже пешком, к Градобоеву (Старшина или замкомгруппы орСН 40. А - запамятовал, у нас он служил старшиной девятки потом перевелся - душа войны просила).
- Петро, помоги, затариться надо: своих встретить как положено, вопрос не в деньгах.
- Счас сделаем.

На "газон" и по дуканам. Набрал сахара, кишмишовки (водка дороговата - по 30 чеков), шмоток, джинсов, плавок, презервативов. На что денег хватило. Да еще на день рождения "нычку" затарил. "Поляна" получилась серьезная, у комендачей накрыл и стал ждать.
Самое трудное - ждать и догонять, особенно когда без информации.
Наши подвалили к вечеру. Всё чики-чики, без войны. Подзываю к себе свой сержантский состав. Махметкулов, Осетров, Палтусов, водилу своего.
-- Хлопцы, всем по джинсам - на дембель. Кто слово скажет - закопаю по пояс в землю. Фрукты и овощи раздать по БТРам. Свободны.

- Николаич, семь пар джинсов, вместо наградных, нам любимым вручи. Бакшиш от заваленного духа...

Не заметили, как и ночь прошла. Сами, без колонны домой вернулись.





ТВАРИ ЗЕМНЫЕ.

Я ещё застал немного "пайсы" в роте. Второй взвод при вводе сейф где-то надыбал, а там больше трёх "лимонов" афошек. А что с ними делать - никто не знал. Первым делом - правильно: в сортир... Это потом с чеками наладилось, а вначале - костры валютой разжигали... Ироды.
Окна открыты. Из моего "бунгало" шум, крики. Ротный влетает:
-- Ну-ка, марш к своим, отдохнуть не дают, успокой...

Захожу через калитку во взвод.
Все стоят на коленях... Нет, неправильно: на карачках - одни задницы торчат по кругу, вместе с дневальным... В руках у каждого по пачке афошек. На меня ноль внимания... По центру двора трехлитровая банка. Внутри фаланга со скорпионом бой ведут не на жизнь, а на смерть - духи отдыхают... Я забираю у Ахмедова, командира второго отделения, деньжонок, прикладываю палец к губам, чтобы молчал. Сам на кон ставлю. Ставка принята. Уже и меня затягивает, уже я локтями жаждущих расталкиваю, тут в расчёт ни ранги ни звания, только азарт, про всё забываешь.
Пока голос ротного над головой не услышал. Пропала ставка, а как нормально всё начиналось. Не дано, значит, душе, разойтись...


В Бараках было у нас в роте две псинки: Хуторок и Зоська. Любимицы всей роты и техника Сашки Коняева, откуда они приблудились, никто не знал, да ещё две овчарки сапёрные. Из Союза их привезли, с сапёрами-проводниками. По приказу комбата в дальнем углу у забора сделали им псарню. Лучше всякого миноискателя... Нюх-нюх - мина... Села на неё... Гав-гав... Месяца два они мины на дороге вынюхивали, пока чутьё работало. Одна на управляемой подлетела, а вторая нюх потеряла через пару месяцев: их-то по спецпайку кормить надо было, свежим мясом. А где мы его могли найти? Сами поначалу все полуголодные ходили: сухари да консервы...
В июле 1982 года вместо наших советских ИМок подвезли ГДРовские миноискатели. У наших наушники писк издавали, а у этих на приборе стрелка. Они на плотность грунта настраивались, вот мы с ними помучались, хотя они получше наших были, чувствительнее. При прочёске зелёнки и кишлаков лучше "помощничков" не было. А вот на колонах они бесполезными были, грунт - одни камни.
В дувал заваливаем, никого... Миноискатель подстроили на фон местности, заработал. О-па, на стожке сена, что-то стрелочка прибора начала зашкаливать, щупом ткнули раз-другой, ничего, разбросали всё по сторонам - ой - схрончик... очередь, внутрь фонариком - оружие, боеприпасы, минки всякие... да только "не долго мучилась старушка", аккумуляторы сели, замены им нет, вот и остались они пылиться в ружкомнате металлоломом...

В течение года в ООД (отряд обеспечения движения) на все колоны выходил мой взвод, на полчаса раньше начинали движение... Два сапера сидят на "ресничках", собаки, щупы, "кошки", комплект сапёра - вот и весь арсенал инженерной разведки.
Рука вверх. БТР по тормозам. Юра Волин "на мине" работает, второй сапёр страхует... "Кошкой" зацепили или накладной заряд "пришлёпали", за БТР спрятались - дёрг... взрыв. Извлекать их не старались, чтобы чегось не вышло. Горжусь и сам - лично шесть мин "снял"!

Зоську и Хуторка с собой "на колоны" брали, в Кабул. Очень они местное население не жаловали, кидались на "душков", не подпуская к машинам на привалах. А это нам на руку, меньше хлопот с местным населением... сюрпризиков всяческих.
Да к чему это я..., да - вот на Новый 1983 год и съели Зоську с Хуторком. Пельмешки бойцы сделали, да нас угостили, с одного казанка почитай ели, а Санёк Коняев дней десять ходил, искал, тяжело переживал "утрату".



Одна из проходяших колон подарила обезьянку нам, Гаврюху. Недельки две у нас в кубрике пожила, в Гардез её сплавили, вздохнув облегчённо... Только порядок наведёшь, только по местам вещи разложишь, через полчаса, как "афганец" прошёлся. Да ещё по утру, когда самый сладкий сон, по головам нашим, по одеялам бегала, спать не давала. Одна маета с ней. Николаич, не выдержав, как-то по утру глаз ей выбил, силы не расчитал... Стал Гаврюха Одноглазым Джо... Продали её в первый батальон, за... бидон браги, вот откуда "бартер" начинался!




13 МАЯ 1983 ГОДА. ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ.

Батальон отгулял майские праздники. С утра из Гардеза пошла колонна в Пули-Хумри за имуществом для бригады, наш батальон по уже отработанной в течение года схеме быстро решил все вопросы обеспечения до Мухамедки.
8 и 9 ДШР с тремя БТРами 7 роты (лейтенант Перхайло) и БТР N300 с замкомбатом (капитан Костенко Юрий Михайлович) вышли раньше и стали блокпостами. А Валера Перхайло с саперами дошел до конца зеленки, прощупав дорогу, и тоже стал блокпостом на выходе в пустыню, доложив, что снял пару мин. Наша рота шла в Кабул. Мы приняли в батальоне колонну, по трем длинным гудкам старшего колонны КАМАЗы потихоньку начали движение один за другим.
Колонну возглавил капитан Детюк Н.Н. (командир 7 ДШР) с двумя БТРами, потом БТРы по два через каждые 10-15 машин вливались в "ниточку". Водители без старших с одним АКМ и парой магазинов, броники на дверцах кабин, набирали скорость. В голове колонны пустили танк, замыкал прапорщик Коняев Саша на двух БТР. До Мухамед-Ага дошли спокойно. Там Костенко стал КП (командным пунктом). Объявили привал. Проверив технику, перекурив пару минут, приготовились к дальнейшему движению.
Метрах в 300 от Мухамедки есть выступ скалы, который скрывает видимость, а дорога делает изгиб. Поэтому замкомбат решил обезопасить проход "ниточки" и выслал за поворот танк с БМДшкой от 9 роты с сержантом. Они скрылись за поворотом, и сразу попали под шквальный огонь "духов".
Река Логар в том месте уходит от дороги на метров 400-500 и имеет один бревенчатый мостик. Банда "духов", человек около пятидесяти, вышла на открытую местность, и не ожидала появления техники. Но, видя численное превосходство, начала с ходу атаку с целью захвата танка и БМД, потому что оказалась между рекой и дорогой - отступать и спрятаться было поздно и далеко от моста, за которым была "зеленка", а впереди только две боевые машины.
Замкомбат послал всю нашу бронегруппу с "пехотой" за поворот. Выскочив на четырех БТРах, мы увидели такую картину: танк стрелял только из пулемета, БМД скатилась за насыпь и не могла вести огонь, бойцы позакрывали все люки и ждали нашей помощи. "Духи" обходили танк слева и справа, выходя на дорогу. С ходу с правого борта всеми стволами мы открыли огонь. Человек пять-шесть осталось на дороге. Остальные начали откатываться к реке.
Николаич выпрыгнул из БТРа и перебежками к танку, залез через нижний люк и буквально через пару секунд один за другим начал посылать осколочные. Подъехав к танку, я сел за наводчика пулеметов в БТР и начал расстреливать "духов", то с КПВТ, то с ПКТ. Тогда я воочию убедился в реальном действии патронов МДЗ (мгновенного действия зажигательные). Если в "духа" попадала МДЗ, когда он бежал в полный рост, то после - 2-3 метра по инерции бежали только ноги.
Николаич по связи вызвал меня к танку, я выпихнул механика на место заряжающего и сел за рычаги (в танке было только два бойца - молодых, потом мы с ротным имели нелицеприятную беседу с танкистами, они больше в таком составе никуда не выходили - только полным экипажем). Начал движение вперед, на "духов", три-четыре трупа намотал на "гуски", а Детюк уже перевел огонь по реке. Когда плыло 15-20 голов, после его очередного выстрела, три-четыре головы уже не всплывало. Сразу чувствовалась выучка танкового училища (он закончил Ульяновское Гвардейское). Когда обстрел стих подошли к БМД, механик был молодой и не мог справиться с машиной. Запросили Костенко, чтобы выпускал колонну, день клонился к закату, и нам надо было идти дальше, танк с БМДшкой отправили к Мухамедке.
Проехав еще километров десять, опять попали под обстрел, на выходе из "зеленки", но там уже задержались не более часа-двух.
Духи, видимо, этот бой нам не простили и через восемнадцать дней пожгли колонну с боеприпасами и наливниками - 1 июня 1983 года.


На окраине "зеленки" были встречены тремя выстрелами из гранатомета по первым машинам. Все выстрелы легли в насыпь, мы ответили сосредоточенным, до выхода оставалось каких-нибудь 2-3 километра. Валере Перхайло ротный поставил задачу уводить колонну в пустыню, а мы, когда прошла колонна, уже всей "броней", не жалея боеприпасов, оторвались на полную катушку. Навели вертушки, те помогли НУРСами и "капельками", в тот день я увидел результаты применения БОВ (бомбы объемного взрыва) в простонародье "вакуумные бомбы". Очередной раз испытал гордость за наш могучий ВПК.
Уже в сумерках входили в Кабул, прошли "Советский район", я с Валерой остановился у дуканов, набрали апельсинов, фруктов-овощей, зелени, потом скотный базар - взяли свежего мяса, и в темноте в "Теплом стане" остановились на комендантском посту, где происходила передача и прием колонн. Ротный доложил в бригаду и в штаб Армии о результатах сопровождения, подали заявки на пополнение боеприпасов. За сопровождение у нас никаких потерь, видимо судьба играла с нами в прятки, а вот боеприпасов осталось по одному - два магазина на АКС и к КПВТ, до десяти патронов на машину. Со штаба тыла Армии приказали явиться с утра к ним, бойцам ставить задачи не было необходимости. Через час во всех БТРах была горячая каша, но без тушенки, чай, по взводам роздали фрукты, огурцы и помидоры, в 370-м БТРе ротного накрыли стол офицерам, ротный:
-- Ребята, этот день надо запомнить на всю жизнь!

Я говорю:
- Николаич, извини, сегодня у меня день рождения.
- ???

- Санек! Ничего не знаю, выпивка с тебя.

Взял свои 377 и 379 машины и поехал к летунам, с этим добром проблем не было, кроме водки набрал еще "кишмишовки", да и краски, на шару выпросил, для покраски пирамид в роте. Вообще краска в батальоне была на вес золота.
Короче, к трем часам ночи угомонились, все спали в машинах, раздвинув лавки десанта в два яруса, я только пригублял (желтуха), пили из стаканчиков от минометных взрывателей. Засветло пошел, проверил посты.
Поутру поднял роту, посадил всех за чистку оружия и обслуживание техники, офицеров не будил, на 370-ом с Сашей Шекулой (водитель ротного) поехали в штаб тыла, с машинами остался Черневский. Подъехали к КПП у штаба, слышу в десанте шум, ротный во сне опрокинул банку с краской, та растеклась по лавке и засохла вместе с его х/б. Он проснулся, а подняться не может и понять тоже, присох к лавке. С руганью отодрался, всех разбудил.
- Саша и Фазыл, со мной, Димыч, Валера и техник в машине, мы через полчаса будем.

Я показываю на спину:
- Николаич, у тебя вся спина в краске.
- Санек, скидай свою форму, пойдешь с голым торсом.

Естественно, меня в штаб в таком виде не пустили. Часовой у входа задержал, а потом говорит:
- Вас зовут.

Оборачиваюсь, кто-то в фуражке зеленной стоит. Подхожу ближе, батюшки, а у погон и фуражки кантик красный - генерал-майор...
- Вы кто такой?

Помню по училищу, чем бестолковее ответишь, тем лучше, если назовусь по уставу - "губа" обеспеченна:
- Конструктор авиастанков.
- ???? А какие станки Вы производите?

Первое, что пришло на ум:
- ГТЖ- 12.

За моей спиной слышу гогот, ротный с Фазиком со смеху подыхают. Генерал:
- Я понимаю, Вы человек сугубо гражданский, но у нас тут штаб, женщины, больше не надо в таком виде появляться. Идите.
- Есть.

Повернулся, как учили, и убыл. Николаич и Фазик потом комбату все рассказали, так и закрепилась за мной кличка: Авиаконструктор.

Заодно тогда зашли к спецназовцам, у меня там знакомых полно было, Николаич говорит:
- Санек, ты именинник, брат Митька (замполит) в БТР лежит, помирает, ухи хочет. Нужна рыбалка. Нас в Кабуле оставляют до следующей колонны, которая послезавтра будет, так что время есть.

А мы зашли к прапорщику Градобоеву, у нас в батальоне был старшиной 9 роты, потом перевелся в орСН - замкомгруппы:
- Ребята я отличное место знаю.

И поехали мы на одном БТР за город. Едем - корты для гольфа, как будто в другом царстве, виллы. Дорога петляет между кипарисов, проехали мимо сопок, сплошь покрытых соснами, а внизу озеро. Я такой голубой с синевой воды нигде не видел. Подъехали, разделись, начали купаться, у ротного на ремне ПМ висел. Мы взяли ящик с РГДшками и начали рыбалить "пиротехническими удочками". Николаич бросает гранату, после взрыва мы с Валерой плывем и рыбу на берег выкидываем, Шекула и Сафронович (замкомвзвод-1), на "броне" загорают.

Выстрел из РПГ. Граната прошла выше БТР на метра 3 и взорвалась в центре озера. Мы примерно в семидесяти метрах от машины, очередь из автомата из-за сопки, все на землю, отсекли от БТРа. Я - КМС по плаванию (бывший), таких спринтов в воде больше в жизни не совершал, Сальников - мальчишка. Николаич из ПМ: пух-пух. Второй выстрел срезал антену на БТР, видимо хреново в Пешаваре учили стрелять - двоечник. Сафронович за пулеметы, а они не стреляют: Шекула зажигание выключил. Подскочил к БТР, хватаю автомат и весь рожок по сопке. Тут остальные подбежали, похватали оружие, Николаич говорит, если сейчас наверх полезем, они сожгут нас, поэтому вперед цепью на сопку. Вид был бесподобный: четыре офицера и два прапорщика в плавках, босиком, по колючкам, с автоматами наперевес пошли в атаку при поддержке БТР. Выскакиваем наверх сопки, а духи в кишлак уже забегают, он в километре был, мы на броню, на ходу оделись, очухались - решили больше со смертью в шутки не играть. Правда, килограмм пять рыбы взяли - форели, озеро проточное было.
Пока ехали по городу, добрали еще "кишмишовки" и продуктов, привезли на пост, а потом уже с комендачами продолжали пиршество.
Кто из бойцов может похвастаться, что ухой объедался в Афгане? Единицы. На второй день нашей эпопеи уже комендант поста повез нас опять на рыбалку, но уже в сторону Джелалабада, на реку Кабул. Мы поумнели и взяли все БТРы с пехотой. Подъехали к реке выставили охранение и на целый день устроили маленький Крым. Постирались, накупались, рыбы "наловили" - короче отдохнули на все сто. Приехали на пост, скинули рыбу, пока бойцы кошеварили, мы смотались - получили боеприпасы у пехоты, колонна с Пули-Хумрей подошла, вечером в роте уха уже "не шла" - объелись. А рано утром, в обратную сторону. Вот такой день рождения.




ЗАСАДА

В мае 1983, после моего дня рождения, вызывает комбат офицеров нашей роты к себе для постановки задачи. Заходим, располагаемся в штабе, замначштаба капитан Петраков уже на карте что-то наносит, в комнате кроме нас еще пятеро человек. Из них два старших офицера, чувствуем, что-то серьезное. Комбат вводит в обстановку: "Серьезный караван вышел из Пакистана и направляется в Бараки, эти данные подтвердила агентурная разведка, поэтому два офицера из ГРУ находятся у нас. Подход каравана возможен в течение трех суток. Командиру роты вывести группу с усилением для обнаружения и сковывания основных сил каравана...". Четкая постановка задач, возможные варианты действий отработаны, остается только выполнять.
"На живца" послали мою группу.
Когда начало темнеть, пять БТРов с десантом ушли в направлении перевала к Гардезу. По команде ротного, не останавливаясь, чтобы не засветиться, через боковые люки на ходу спешились и вдоль насыпи ушли метров на четыреста от дороги, залегли у развалин какого-то дувала, отдышались. Задачи были распределены в батальоне, поэтому без команд все заняли свои позиции. Вперед к дороге выдвинул младшего сержанта Палтусова с пулеметчиками, у каждого сержанта были ночные прицелы и радиостанции, а у меня еще и бинокль. От артиллеристов корректировщиком дали лейтенанта Щербака Юру.
Когда ждешь, время тянется очень медленно, через каждые полчаса на связь.
Комбат: "Водник, будь спокоен, броня семерки на перевале, ее подход возможен через полчаса, батальон в машинах, мы подскочим через час, в бригаде первый батальон тоже в готовности. Удачи". К часам трем ночи Палтусов докладывает с насыпи, что впереди в паре километрах фары. Идут прямо на нас.
Всем готовность номер один.
Ждем.
Вижу в бинокль три "Тойоты". На задней машине ДШК, а на других по четыре-пять человек. В кабине дух тоже с биноклем и радиостанцией, видимо старший.
Главное чтобы из моих никто не сорвался. И тут приказ от комбата: "Бригада приказала - ПРОПУСТИТЬ".
Шок, уныние, но приказы не обсуждаются.
Уходим в район дневки, это в километрах восьми от места засады. Укрываемся палатками, присыпаемся пылью, выставляю охранение, что-то перекусываем, ждем следующей ночи. Палтусов рассказывает, что духовские машины выехали на дорогу, остановились прямо около него, буквально в метре, слышал их разговоры, тоже настороженно вели себя, постояли пару минут и дальше, через дорогу переехали.
К вечеру комбат выходит на связь: "Не расстраивайся, собери группу, разрешаю "свободный поиск", к утру быть в батальоне, бронегруппа на связи - будет ждать в хозяйстве". До батальона километров 15-20.
Что такое "свободный поиск"? Это когда дается полоса разведки, и что хочешь там то и делай, а результаты принеси.
Вдалеке по дороге прошли БТРы роты. Хорошо с Юрой Щербаком поделили время сна, так что отдохнули чуть-чуть. Выдвижение начали с темнотой, в направлении батальона, ПБСы (приспособление для бесшумной стрельбы), были только у меня, да еще у замкомзвода (Витя Осетров) и у Палтусова - командира отделения. НСПУ (приборы ночного видения) включали только по необходимости, в основном пользовались биноклями. Выслал дозор и по общей команде начал выдвижение.
Афганское небо... Такого ночного неба я больше нигде не видел, по большому счету и приборы были не нужны при таком количестве звезд!
Вышли на тропу, которая шла вдоль Баракинской зеленки и ускоренным шагом, насколько это было возможно при нашей завьюченности, углубились в зеленку, с таким расчетом, чтобы и пустыня не пропадала из нашего поля зрения.
Где-то в начале двенадцатого разглядели передвижения духов, по моей команде работали только из ПБСов и сразу уходили, группа занимала круговую оборону с Юрой, а мы как три охотника на дальности зрительной связи работали под их прикрытием. Быстрый укол и уносим ноги. Сначала, до трех часов, было все нормально, духи не понимали, почему у них людей в тишине валит, только стоны и крик раненных. А вот когда до батальона осталось километра три, мы нарвались уже и на их засаду, это перед речкой в зеленке. Сначала Витя Осетров застонал, я к нему, а он автомат в руках держать не может, оказалось две пули попали ему в магазин и от удара отбило ладони, эти пули он наверное до сих пор у себя в Ижевске хранит. Нас начали красиво обкладывать, прижимая к дувалу, заскакиваем в дом, а там духи от стрельбы проснулись и ... уснули уже навечно. Распределились по окнам и по секторам, хорошо боеприпасов куча, да еще и батальон под боком. Юра артиллерию наводит, только и слышим после залпа: "Аллах акбар", - а мы им: "Воистину акбар".
Комбат: "Как, Водник, держишься? К тебе бронегруппа идет, встречай". Дело уже к рассвету, духи в зеленку, Николаич довольный прибыл, обнялись. Потерь нет, только у меня Соколова зацепило в бедро - касательная, три дня делов.
Трофеи: штуки три-четыре калашей, бинокль японский полевой ночной (комбату бакшиш), да спальник норвежского спецназа на гаажьем меху (пуху в смысле), перед заменой у меня его замполит выклянчил. В батальоне у комбата после своего доклада спрашиваю: "Куда караван девали?" Он мне толком и не ответил, и офицеров я тех больше не видел.

За результаты с нас серьезно спрашивали, а если не дай бог раненные или убитые, то вообще считай тебе кранты без оружия трофейного. Поэтому у каждого ротного были свои запасы, у нас они хранились в наших чемоданах в кубрике. Володя Мальцев все круги наяривал вокруг, и на партийную совесть брал и на офицерскую честь с замполитом батальона, ответ всегда был один - когда нас снимать будут, то Вы и пальцем не пошевелите в защиту.




МОБИЛИЗАЦИЯ. И ДЕМОБИЛИЗАЦИЯ.

Одним из взводных нашей бригадной РМО (роты материального обеспечения) был прапорщик Юра Скобленок. На всех колоннах и не только до Кабула и Пули-Хумрей, а даже и до Союза в течение полутора лет, был постоянным "действующим лицом". Ни одна тысяча километров накрутилась на его колеса, ни одна засада встретилась на пути в его "аквариуме" (кабина КАМАЗа, правда сначала были УРАЛы), только с автоматом и несколькими рожками да парой гранат, ни одна машина на минах была потеряна...
А были мы всего лишь из одной школы N18 г. Кишинева.
"Земляк земляка видит издалека", встречались с ним обычно, когда уж совсем "дело швах", правда, обычно для него. То в кювете у дороги, то спрятавшимся за колесом и поливающим "зеленку" из автомата, то у воронки от мины, "везунчиком" Юрка был. "Ни гвоздя, ни жезла", ни ранения, ни царапинки за два года, "налимом глушенным" - пару раз только контуженным.
- Командир, - постоянное обращение ко мне, - чего-то так "ломает" с этой колонной идти, надо "закосить".

Как будто одним местом чувствовал...

"Косить" в то лето не получалось. Боевые, желтуха, тиф и всякие болячки выкашивали наши стройные ряды. В подразделениях "активных штыков" по пальцам перечесть. Увольняемые уходили - "молодёжи" еще не было. Подметали всех подчистую с пригретых мест.
Прапор на складе, "бугор" - два три помощника.
Магазин чековый - и тут "помощнички".
Строевик - еще два-три, каждая служба, БПК - аналогично, медрота - "чмырей" всяких пригретых - пальцев не хватит.
Истопников, банщиков, каптеров и "иже с ними" - перечень можно продолжать до бесконечности, на две-три боевые роты с довеском.
Политотдел - сам бог велел.
А попробуй их с мест насиженных сковырнуть. Вони не обберешься. Тебя еще и виноватым сделают.
В каждое подразделение "гонцов" засылают для проверки достоверности данных о наличии личного состава. А командиры подразделений уже смеются...
Только вернулись с боевых... с Мухамедки...
Татаро-монгольское иго. Оброк... - больше брать с нас нечего. Вот поэтому и смеемся.
Комбриг:
- ... Вашу мать!!! Начальник штаба. Всех начальников и "начальничков" в строй и на боевые - за перевал, в третий батальон.

- Еще раз повторяю - ВСЕХ!! Пусть пробздятся и порастрясут свой жирок ещё разок...

Замкомбрига:
- Завтра колонна - всё организовать по полной. В кабину по два бойца, один за баранкой, второй наблюдает. Всех задействовать! Никаких объяснений! Зае...ла эта вакханалия. Всё для боевых рот, а не наоборот. Поставили все с ног на голову.

Умно. Наконец-то здравый смысл начинает преобладать...

Тоже "как в воду глядели"...

Потом все собранное изо всех щелей "обер-чмо" бригады в течение нескольких дней пытались выловить и поставить в строй, каждый "свисток" прикрывается приказанием вышестоящего начальника. Дело доходило до Кабула и Ташкента. Бригада то окружного подчинения, а в Афгане оперативно переподчинялась Армии.

Всё опять же заканчивалось рёвом комбрига.

И это действо происходило на наших глазах: мы дембелей из батальона в бригаду привезли. Машины в парк не ставили - не было для нас там места, на БТРах сутки и проторчали. Пока документы оформляли, людей передавали. Бойцы наши молились:
- Побыстрей бы из этого "дурдома".

Смотрю на своих увольняемых, приехали в "мабуте". А сейчас переоделись, любо-дорого посмотреть, как будто бы и ребята совсем другие. Береты, погоны, аксельбанты, подшива до пупа. Награды. "Дембельский набор". Я обещание себе дал - всех своих по два-три раза к наградам представить. Выполнил.

- Махметкулов, Эрик. Старшина - мать твоя десантщица. Ты ж Ашхабадскую учебку заканчивал. Откуда берет? Ты ж даже не знаешь, за что в парашюте дергать. Запаской не крестили, а туда же - "десантщик"!

Стоит. Дуется. Медаль "За Отвагу" теребит:
- Нуууу... Я ж полтора года в батальоне прослужил - НАШЕМ.

- Ребята, берегитесь пересылок и патрулей, Ташкента и Москвы, держитесь вместе. Вместе - Вы непобедимы. На всю оставшуюся жизнь - берегите НАШЕ братство политое кровью! Пока, братаны... В путь... Не поминайте лихом...

Утром, после бригадного построения, распределение по боевым ротам.
"Наших" для батальона, как стадо баранов, прямо с плаца, никуда не сворачивая, к нам в машины: в Бараках сами разберетесь.
Это "доблестное воинство", да ещё пустые наливники и пару десятков грузовых из РМО мы повели на Бараки, а затем колонна ушла на Кабул.
Никто даже предположить не мог что буквально через неделю, 1 июня, в районе Мухамедки чуть ли не половина этой колонны останется навечно ржаветь вдоль дороги...




БРИГАДНАЯ ОПЕРАЦИЯ.

В мае 1983 года, в двадцатых числах, новый комбриг подполковник Чижиков, после Карпушкина, решил провести операцию в районе Мухамедки, научить нас, как с "духами" воевать силами нашего батальона. КП свой в батальоне организовал. Начальником оперативной группы назначил замкомбрига подполковника Сухина, вот мужик мне нравился, мастер спорта по дзюдо, немногословный, сразу в нем сила мужская чувствовалась, и авторитет непререкаемый, правда только один этот раз и "работали" с ним вместе. После операции забрали его на повышение, то ли на полк, то ли на бригаду в Афгане, жалко только, что не к нам.

Мы прилипли к забору, когда увидели бригадную колонну. Впереди два БТСа с минными тралами, потом три Урала с саперами и овчарками, потом разведрота, артиллерии не меряно, даже противотанковая батарея! Четвертый батальон (без двух рот), политотдел на БРДМ без пулеметов, но с "матюгальниками", вещевая служба для раздачи "дружескому народу" гуманитарной помощи в виде вещевого имущества (ботинки, сапоги, простыни, полотенца и т.д.), химиков зачем-то с собой привезли. А колонна тянется и тянется...
Я так понял, из бригады всё выгребли. Все едут, на лицах ни улыбки, ни смеха. Парад на Красной площади, да и только. Комбат выбегает, докладывает. Смотрю, комбриг в каске, бронике, ПМ на боку, "лифчик", сумка полевая, весь обвешан, как новогодняя елка. Да, думаю, повоюем.
У Толика Виноградова, однокашника по училищу, спрашиваю:
- Что, Вы всегда так выходите?
- Санек, мы еще "сарбозов" с собой не взяли. А строевые смотры - задрочили просто...
- Да, ребята, грустно с вами.

Всё управление бригады набросилось на наш батальон. Комбат с комбригом по расположению ходили, комбриг знакомился с батальоном, а замкомбат Костенко с начПО смотр проводили. Полдня в строю простояли, проверяли подготовку к выходу. Чистоту подворотничков, чистку обуви, строевые записки, смертные карточки... наизусть своих бойцов, да я и сейчас их всех помню; боевые листки, стрижку. Два раза откладывали, переносили время смотров. Потом совещание, подведение итогов смотра. Постановка задач на завтрашний день. Общие, комсомольские и партийные собрания, вплоть до маразма: "Обязуемся на операции взять столько-то духов, оружия и не потерять людей...."
Короче цель была достигнута, люди заёбаны и готовы немедленно в бой, подальше от батальона.
Утром, забрав с собой царандой и ХАД, эта "банда батьки Махно" вышла к Мухамедке. Комбриг остался в батальоне, на связи с командующим, а операцию проводил подполковник Сухин.
Моей задачей было после авиационного налета в семь утра, вместе с царандоевцами и сотрудниками ХАД, занять господствующую высоту с огромным домом около Чинусара, это напротив ущелья.
Для чего? Сам не знаю, замысел операции до взводных не довели. А указали точку на карте вот и вся постановка задачи.
Ждем.
Шесть утра, реактивщики отработали, ствольная приступила к подавлению целей.
Каких? Может разведка за ночь все разведала? Одни вопросы.
Противотанковая батарея даже отработала ПТУРами. Смех один.
Семь часов, полвосьмого, восемь. Авиации нет. Сухин берет на себя ответственность: "Всем группам приступить к выполнению задач".
Я быстренько со взводом прошел километра три и занял крепость, правда афганцы по ходу все норовили в чужие дома ломиться. Хотя нигде ни души не было. Бойцы заняли позиции по кругу, афганцы "чой мехурем" стали пить, чепуху какую-то зеленую из баночек нам предлагать стали, на курином помете явно. У нас в таких баночках кнопки продают. А они эту гадость под язык... и тащатся.
Где-то в районе десяти часов ястребок (МИГ-21) на бреющем прошел над нами. Наша крепость ориентир - лучше не придумаешь. Из-за горизонта еще два выскакивают и по... нам. Мазилы хреновы! Одна бомба метров сто от дувала, вторая "капелька" перед воротами. Взрыв один, второй. Пыль, вой. Ворота снесло. Царандоевцев как пылинки по двору раскидало. Крик, шум, гам, они руки к небу - аллаха на помощь призывают. Мои все живы и целы.
Смотрю, самолеты парой еще на один боевой заходят. А первый нас НУРСами обрабатывать стал. Я на Сухина, он на комбрига, тот на командующего, тот на ЦУП, те на самолеты. МИГари с боевого отвернули, но мы уже приготовились к худшему.

Сухин:
- Все - авиация отработала, приступай к выполнению задачи.

Я, естественно, расшаркался ножкой и ушел в "зеленку". Практически на операции результатов ноль. Все в горы слиняли.
Мы вышли к дороге, а там из репродукторов музыка, "пропагандон" бригады местному населению продукты, шмотки раздает.
Два царандоевца мимо пробегают с проводками. И в направлении КП бригады, откуда противотанкисты стреляли. Командир батареи капитан Юрченко у нас самый "боевой" был в бригаде, две "Красных Звезды" за два года в охранении получил, постоянно бригаду "спасал" от внезапных нападений "духов".
Когда ПТУРы пускают, за ними проводок тянется на дальность пуска. Я к таджимону (переводчику):
-- Чё эти дятлы со шнурком бегают?

Перевод на полном серьезе. Как Задорнов говорит - только чур, не смеяться:
- Они связь "духовскую" с Пешаваром нашли, а теперь по проводу идут и смотрят, куда она выведет.

Когда три дня бригадной операции закончились, в батальоне все вздохнули полной грудью.
Помилуй бог, поменьше таких "боевых".




1 ИЮНЯ 1983 ГОДА.

Операцию сопровождения проводил замкомбат капитан Костенко Ю.М. Первыми из батальона вышли саперы с Юркой Волиным и командиром второго взвода седьмой роты старшим лейтенантом Черневским Игорем. За ними колоннами двинулись восьмая и девятая роты, и встали постами - восьмая ДШР до ущелья Вагджан, где подорвались артиллеристы и командир первого взвода седьмой роты лейтенант Зиновьев Леша в 1982 году, второго мая (вот от них действительно ничего не осталось, так только - фрагменты тел). Девятая ДШР после ущелья и до Мухамед-Ага-Вулусвали (такое название в картах). Минометчики на огневых позициях возле ущелья.
Замкомбат с управлением встал постом в месте передачи колонн (в Мухамед-Ага), около поста царандоя.
В батальон пошла команда от "Флейты" (позывной замкомбата):
- Всё в порядке, дорога свободна. Посты готовы к встрече колонн. Ждем.

Батальон замер в ожидании...

Правда, дорога от Мухамедки до выхода в пустыню на Кабул, вне зоны нашей ответственности - не ахти. Череда дувалов и кишлачков, "зеленка" то подходит к дороге, то удаляется, Логар-река - голубой лентой, свои "загогулины" выписывает с обрывами да отмелями каменными. Горы то подходят к дороге отвесными стенами и валунами, то отступают.
Нашего "влияния" на ситуацию в этом районе - никакого.
Не то, что у нас. Ни мы спокойно не спим - ни духам расслабиться не даем.
Район этот контролировал, так сказать "паханом" был, выпускник Одесского общевойскового училища и академии Фрунзе, бывший майор афганской армии Азиззулло. Не дали ему должность в их армии, которую он мечтал занять. Обиделся майор, и переметнулся к духам. А мы отдувайся, когда нас нашей же тактикой, да по рылу. Тут уж закрутишься, как уж на сковородке...
Духи без зазрения совести с оружием разгуливали, и начхать им на нашу "интернациональную" помощь. К дороге близко не подходили. Там "шурави" - они "безбашенные". Особенно эти, у которых рубашечки в полосочку, в тельниках. Что хочешь учудить могут, от них подальше.
Оттуда из этих мест и первые наёмнички к нам пожаловали в Бараки, да и организация боевых действий у них получше стала, интереснее стало. Видна наша военная "закваска". Не зря наша военная школа лучшая в мире...
Была...
"Жить стало веселей товарищи!", все эти данные от особистов и ГРУшников почерпнули.

Из Гардеза колонна шла пустая, ее сопровождали БРДМы первого батальона. Передача колонны произошла в нашем батальоне.
Передали почту, документы. Не задерживаясь, продолжили движение.
Возглавил её командир седьмой роты капитан Детюк Н.Н.
Наши шесть БТРов распределились по колонне, на БТРы замыкания к "Замку" (Саша Коняев) погрузили лейтенанта Сережу Антоненко с 2-мя расчетами "Подносов" и расчетом АГС. Без происшествий прошли до Мухамедки.
Из Кабула навстречу шли две колонны: наливники и боеприпасы - наши ребята из бригадной РМО.
Мухамедка - это граница зоны ответственности нашей бригады, а дальше зона мотострелков, там мы не имели права нести боевые потери. Но колонна была серьезная, и Юрий Михалыч приказал пройти саперам вместе с Черневским до конца "зеленки", где он и остановился с двумя БТРами, доложив, что у него всё в порядке.

"Пехота" из Кабула шла спокойно, 8 БМП, а саперов совсем нет! Дела...
Командир мотострелков, помню только - выпускник Алма-Атинского ВОКУ 1981 г., он с Саней Руденских (9ДШР) на посту встретился - пообнимались. У Саньки шлем был пробковый, из трофеев, за него Костенко на каждом построении Сашку "имел". Ну и, от греха подалее, подарил он этот шлем тогда своему однокашнику.
Вот этот командир мотострелков половину своей роты сопровождения пустил впереди колонны, а остальные боевые машины оставил в хвосте. Это и привело в тот день к таким страшным последствиям...

После первого взрыва фугаса, в воздух подлетел КАМАЗ с топливом.

Тут же выстрелы из гранатометов подбили ещё наливник, второй или третий в колонне, и они преградили всем путь, залив пылающим топливом и воронку и дорогу и обочину, где отстреливались водители. То есть к месту передачи пришло 4 БМП и 2 КАМАЗа, а все остальные машины "духи" начали расстреливать одну за другой. "Пехота" колонне помочь не могла или не захотела.
Когда мы подходили со своей колонной к Мухемедке, было видно уже 4 факела, черными дымами уходящими в небо. Все остановились и ждали указаний. Начался спор, кто должен идти на спасение колонны.
Костенко:
- Я и так задницу свою подставляю. Взвод на краю "зеленки" - узнают мне пи....ец!

На что последовал ответ командира мотострелков:
- Это Ваша колонна. Вот и ведите её от начала до конца. А я тут вообще не при делах, мне сказали на пару часов провести чьи-то машины и назад, мы вечером на боевые уходим. У меня и десанта нет, только экипажи, некоторые и без командиров.

Прозвучал ещё взрыв и очередной факел взметнулся в небо. Стрельба то стихала, то возобновлялась с новой силой. А мы стояли в ожидании хоть какой-нибудь информации от колонны, но её не было. По связи минометчиков начали подтягивать, по "Ромашке" - воздух.
Ещё взрыв...
Ещё факел...

Мы к замкомбату:
- Ребят мочат на наших глазах! Вы чё?? ... Мы чё ждём??!

Ротный, убедив Костенко разрешить идти на спасение ребят, на 3 БТРах ринулся на помощь, скрывшись за поворотом. Буквально через считанные секунды бой разгорелся с новой силой.
Броней, скинув в кюветы подбитые КАМАЗы, он начал расчищать дорогу, но был сам ранен на первых минутах боя, не успел даже под броню спрятаться, на 370-м огнем снесло весь десант. Его, других раненых и убитых водителей, загрузили на БТР и он, развернувшись, на всех парах ушел назад, к посту. За это время подожгли ещё пару машин с боеприпасами.

К нам из-за поворота, вылетает этот БТР. На нем навалом лежали тела, боковые люки были открыты, из них посыпались раненные. Замкомбат вертушки уже дымами наводит - "восьмерки".
Я к Шекуле Саше (водитель ротного):
- Доложи спокойно, что и как там?
- У водил патронов нет, когда мы выскочили, духи к ним уже подбегали. Мы с ходу - огонь, они в ответ, даже не прятались. Ротного сразу... Кто не успел под броню залезть - тоже. По дороге нельзя, наливники мешают - только по обочине. Там наши броники бой ведут. Ящики с брони водилам скинули (вдоль бортов у нас по 4-5 ящиков патронов привязаны всегда были и "НЗ" и дополнительная защита для десанта).
- З71, 372 на связь, Сафрон (ЗКВ-1, у сержантов позывных не было), дорогой, доложи как там? Держись браток, сейчас поможем!

А ответа не слышно в эфире - сплошная стрельба, мат и взрывы...

Я к Костенко, он на вертушки раненых и убитых уже загрузил.
- Товарищ капитан, там из офицеров никого. Я туда. Вы тут батальоном если чо... Хоп!
- Хоп! Давай летёха...

Получив разрешение, уже я пошел на помощь.

- Всем под броню, реснички закрыть, огонь через бойницы правого борта. Бронежилеты и каски одеть...

Исходишь всегда от противника, как на их месте поступил бы.
Сбор, анализ информации - это хорошо. Но когда воочию видишь все сам, принятие решений происходит мгновенно.

Заходим за поворот. Перед машиной столб огня. Наливник горит, за ним ещё и еще.
Гранатометчик работает. Около машин никого. Все по кюветам. Сафрон грамотно БТРы расставил. За насыпью спрятался. Молдец, не дает духам голов поднять.
Водилы по два. Один стрельбу ведет, другой магазины снаряжает. Порядок.
- Сафрон, на дорогу. И по одной - две машины выводи из-под огня, водил прикрой бронёй. Антон - старший, оставайся здесь. Собери всех. Раненных и убитых на пост. Поставь задачи. Разверни "примуса", АГС - не давай головы поднять.

Я дальше. Там посерёдке и в конце духи тоже колонну долбят.
Метров триста прошел вдоль машин, еще поворот, там тоже "мочилово" не на шутку.
Опять же - гранатомет. Пошли машины с боеприпасами. Две горят. К ним не подойти. В любой момент рванут.
Ловко они силы распределили. Голову точно не поднимешь. Уже и конец колонны наблюдаю. Картина та же: тоже гранатометчик "со товарищами".

Так. Колонна на километра три растянулась.
Идем по боевому. Скорость - километров десять, не больше. Ребята обстрелянные, понимают всё с полуслова:
- 377, 379, 375. Правый борт - открыть бойницы. По вероятным целям - ОГОНЬ! Левые боковые люки - ОТКРЫТЬ!

Открываю свою бойницу. Смотрю в прицел. Опа. Пулеметчик.
Скотина!!! По моей бойнице. В глазах - зайчики. А позиция то у тебя хреноватенькая.

- Соколов. Вправо двадцать. Пятьдесят. Пулеметчик - УНИЧТОЖИТЬ!

Тук-тук-тук, та-та-та...
Смотреть прям приятно на результаты своей учебы. Три выстрела - КПВТ, короткая - ПКТ.
Один пулемёт остался, да калоши дымятся.
- Молоток!!! Углы дувалов твои.

Духи, почуяв кровь и запах "дичи", уже не хотели выпускать ее из своих рук. А тут на тебе, кто-то изо рта её вытаскивает. Приходится оскалиться и когти показать.
- Командир ..., Саша...!!!!
- Юрка! Ты...???

Смотрю - плачет Скобленок ... Весь в копоти. Слезы по лицу размазывает.
- А я думал нам кранты. Четыре патрона да две гранаты на всех...
- Потом побазарим, не сейчас. "Будем живы, не помрём". Боеприпасы возьми, хватит на всех.

Черневскому:
- Игорь, обходи пехоту. Бортами машины прикрой, выводи водил из под огня, мы здесь поможем, там РПГ - будь осторожен.
- Понял.
- Десант, левый борт - всем "ЗЕМЛЯ"!

Спешились.
"Крокодилы" вдалеке прошли... без стрельбы.
- "Флейта", я "Водник". Почему "Воздух" уходит!!!
- Я "Флейта". Счас Комарик (минбатарея) отработает, а ты потом "Воздух" наводи сам, они под траекторией не хотят работать и к боеприпасам близко подходить.

Всё, писец: боеприпасы начали рваться. Бля... Да это ж ГРАДовские. Один ушёл, в сторону вертушек, за ним ещё, а в каждой "сигаре" более десяти килограмм ВВ... Вот духам подарки. Слава богу не снаряженные. Всех бы здесь похоронило.
Дорога вся "мокрая" от топлива. Искра - и всем писец!
Артиллерия отработала.
- Пять минут готовность.
- "Воздух", "Земле": работаем по следу ракетниц.
- Антон, Игорёк. По команде ракетницы в сторону целей... Пуск!
- "Воздух": работаем.

Летуны. Умницы, где ж Вы раньше были? Вот так бы всё время!

- Всей броне на дорогу. Всех водил по кабинам. Что нельзя - на "галстуки".
- Пошли дорогие... Поехали!

От Сереги Антоненко до моих БТРов всё зашевелилось. Задвигалось. Мы ощетинились.
- Огонь всем - короткими.
- 372-й, НУРСиками, НУРСиками поливай "зеленку". Вот молодец!

Моя часть "ниточки" по одной по две, где на сцепке, где как...
Пошло, пошло, поехало, наконец и БМП прошли.
Всёёёёёёё!!!

Тишина, аж в ушах звон.
- Всем за насыпь, пополнить б/к. Доложить о потерях.
- Приготовиться к встрече колонны.

У меня только трёхсотые, около десяти (простите, ребята, хоть убейте, точно не помню, но действительно, где-то так).
Время - ого-го!!!
Три часа уже "работаем".
Имейте совесть, господа правоверные. Отдыхать уже всем пора.
- "Водник", я "Флейта". "Шура - Запускаю Берлагу", принимай.
- Броня, всем на дорогу. Короткими - ОГОНЬ!

Колонна на Кабул промчалась. БМП по боевому, "колеса" поджав хвосты. Быстренько-быстренько так исчезли в пыли за поворотом. Даже ручкой не помахали.
Где их культуре обучали?
Игорь Черневский подтянулся. Осмотрели местность, сожженную технику. Главное ничего не забыть. Зрелище, скажу вам, не для слабонервных.
Утром ещё всё работало и живое...
было...
Да, "перышки" колонне пощипали основательно. Но её-то всё равно вести дальше надо, в Гардез.
- Серега, ну-ка напоследок из всех стволов! Ага. Вот так... Калоши сегодня собирать не будем. Времени нет.
- Всем по МЕСТАМ!!! Доложить о готовности. Я - в замыкающий.

Всё - на броню и уходим.
Я стоял на дороге возле БТРа, пропуская всю броннегруппу.
Подбежали последние: Волков - санинструктор, сапер...
Дикий вопль Соколова из башни:
- ГРАНАТОМЕТ СПРАВА!!!

Есть один маленький нюанс, когда у КПВТ заканчиваются патроны, стволы надо поднять вверх для перезарядки, вот на этом "духи" нас и подловили. Глазастые - подлюги.
Мы на крик только успели оглянуться.
В БТР гранатометчик не попал, но граната попала в антенну. Струя разделилась. Это спасло меня. Волков - ослеп. Сапер - перебит позвоночник. После я уже ничего не помню - очнулся уже в госпитале.
Витя Осетров, мой замкомвзвод, после рассказал, что я, ничего не соображая, командовал выводом всей бронегруппы до поста царандоя, а затем без сознания меня последним, двадцать седьмым, загрузили в вертушку.

Колонна дальше уже спокойно дошла до Гардеза.




***


Думал, зачем писать о ранениях, болезнях, страданиях, боли? И сам же себе отвечаю, а ты посмотри на фронтовиков - у каждого по две - три красно-желтые нашивки, у кого-то рукав пустой, кто-то на инвалидной коляске, кто-то на костылях, а скольких уже нет, а о скольких мы так никогда и не узнаем...
9 мая. Одесса. Возложение венков к могиле Неизвестному матросу. Дочурка: "Папа, смотри у дедушки тоже как у тебя две полосочки: красная и желтая. И "значки" такие же...Ты с ним на войне был?"
Хочу, чтобы дети наши знали, чтобы вопросы задавали, чтобы друзьям и подругам передавали и рассказывали, рассказывали и гордились, как и мы - своими дедами и отцами.




ГОСПИТАЛЬ

1 июня 1983 года на вертушке нас доставили в центральный военный госпиталь в Кабуле, где-то в районе пяти вечера. Это была уже третья встреча с докторами за мое пребывание в Афгане. Первая - в январе 1982 года в Самарканде (желтуха), тогда еще инфекции в Кабуле не было, и всех отправляли в Союз. Затем в июне 1982 года после подрыва (17 числа, после первых Бараков) провалялся недельку в батальоне, и вот теперь 2-я хирургия.
На второй день я очнулся, Детюк сидел рядом, обрадовался, когда я начал его понимать. Сознание ко мне пришло быстро, и врачи через неделю разрешили мне вставать. Рядом на койке был Володя Волков из пулеметного взвода, он остался без глаз, и у нашего сапера был перебит позвоночник. Это были последние наши потери на той колонне.
Николаич рассказал, что хирургия в тот день не справлялась с потоком раненных после Мухамедки, и нас складывали перед входом на асфальте, а потом уже сортировали. У Николаича было сквозное пулевое предплечья и задета кость, рана не заживала, и его через дней двадцать эвакуировали в Союз, больше, к сожалению, наши пути нигде не пересекались. Замена ему была в Брестскую бригаду. Я потерял восемь зубов, да еще контузия.
Числа пятнадцатого из бригады в госпиталь приехали наши за спиртом и медикаментами, лейтенант, "двухгодичник" из медроты, он привез Николаичу "Красную Звезду", раскрутили мы его на литр спирта - надо было орден обмыть. Это потом мне начальник штаба бригады рассказал, что в бригаде "праздник" был, когда этот врач, заикаясь, боялся доложить, что не довез "по молодости" литр спирта. Обычно в бригаду "добиралась" половина месячной нормы спирта для медиков. Все остальное в дороге "усыхало": везде надо было проставляться.
Мне знакомые девчонки из батальона охраны штаба армии навезли продуктов всяких, так что закуска была. Из Бараков, по связи, батальон поздравил ротного с наградой, пожелал нам скорейшего выздоровления, было приятно. С Николаичем собрали раненную десантуру и пошли отмечать на задний двор. Пошли - красиво сказано, кто на костылях, кто как мог, это правильнее. Караул там несли витебчане, поэтому, увидев на нас тельники, часовые сделали вид что ничего не происходит. Еще бы, самый младший там был прапорщик, да еще я в караул передал фрукты, поэтому от "шухера" врачей мы были ограждены. После, когда все "расползлись" по палатам, я зашел к Николаичу, он упал с койки на раненную руку, но ничего не чувствовал. Рядом с ним лежал вертолетчик, как сейчас помню, шов на ноге 67 см., пуля от "бура" - зашнурованный как футбольный мяч. В углу палаты на полу лежало два урода: один прапор без ступней - поехал продавать солдатские шмотки и подорвался на машине, а другой самострел. Отношение к ним было соответствующее не только у бойцов, но и у медперсонала.
Мне из батальона передали скверное известие, что моего заменщика из Союза, ввиду моего отсутствия, назначили на другую должность в бригаде.
- Так что Санек, жди нового, а когда он будет... Бригадная заявка в Армию, Армия в Ташкент, Ташкент в Москву, и пошла писать губерния!

Сидишь на лавочке в госпитальной робе (почему-то всегда с короткими штанами), солнышко пригревает, проходит мимо высокий статный капитан, "ПШ" с иголочки, отглаженный, на колодке две Звезды, в лайковых перчатках, провожаешь взглядом, завидуешь.
Потом как током - а перчатки-то зачем? Да у него же рук нет!!! Доходит после. Девчонки гладили, мы мужики так не умеем.
Шаркаем по палатам с Николаичем, своих ищем, вот Волков, голова вся в бинтах:
- Товарищ капитан, товарищ лейтенант! Ничего не вижу, что со мной?
- Ничего, сынок, все нормально: снимут повязки, и новыми глазами свет увидишь.

А у самих комок к горлу. Наших восемь в том бою раненных, все остальные - из колонны.
Почему наших? Там все наши были, чужих не было.
Лежит боец - пулевое в живот, от солнечного до паха шов. Живот раздулся, не может в туалет сходить, все внизу закуксовалось, слезы от боли на глазах. Сестричка молоденькая, только из Союза, тыкает ему какую-то хреновину в зад, попасть с первого раза не может. Николаич:
- Ну-ка "снайпер", я вместо тебя попробую, у него-же одна дырка, а не две как у тебя.

Та красная убежала. Пробил. Тут же струя в него, а живот на глазах сдулся. Полегчало. Я Николаича на перевязку, бинты загаженные менять.
Кто во время Афгана не был в военных госпиталях, тот никогда не оценит стоимости крови и человеческих страданий. Цифры потерь убитыми и раненными, о которых я читал в учебниках, приобрели новое значение с того момента, когда я сам попал в госпиталь. В батальоне, при выполнении боевых задач, совсем про это забываешь.




***

В декабре 1982 года нам предложили записаться в военные округа, в которые мы хотели бы замениться после Афгана. Я записался в Одесский, поближе к дому, в Николаевскую ДШБр, а подтверждение пришло на Забайкальский округ в Магочу.
ЗабВО - Забудь Вернуться Обратно. И еще четверым ребятам из бригады подобное подтверждение пришло.
Будучи в бригаде, я с Глебом Юрченко (тогда он был зам.ком. разведроты) написали рапорта на имя командующего Туркестанским округом - генерал-полковнику Максимову, что в связи с невыполнением заявки на замену, мы остаемся в Афгане до ее удовлетворения. Ответ от него не заставил долго ждать:
- Свой интернациональный долг Вы выполнили, а поедете туда "куда партия и правительство прикажет".

Чтобы не обидно было, за время госпитализации отправили мои документы на ротного.
До конца июня я совсем оправился. По выписке мне дали "десять суток отпуска при части - правда, никто не знал, как в Афгане проводится такой отпуск. Я решил эту проблему сам - в штабе тыла было пару женских модулей. А "холостяков-штурмовиков" по пальцам посчитать.
Когда летел в Гардез на МИ-6, он вёз говяжьи туши в бригаду, прапорщик-вертолетчик пришвартовал их как-то странно, я этому не придал значения, а зря.
Только взлетели, без предварительного зависания, летчики на вертушке начали выделывать фигуры "высшего пилотажа", то борт вправо кинут, то влево, то вниз - в штопор, то вверх, то пулемет начинал тарахтеть, так летели минут пятьдесят. Туши сорвались и разлетелись по всему салону, я с ними работал как с боксерскими грушами, чтоб не придавили.
Сели, я пошел "поблагодарить" за полет в кабину, открываю - а там разговаривать не с кем. Мертвое царство, да бидон браги пустой, все спят непробудным сном.
Нас учили - где начинается авиация, там заканчивается порядок. "Сталинские соколы" мать их так.
Вспомнил как МИГарь меня в мае "отработал", две бомбы скинул - не попал в дувал где я с группой находился - мазила, а третью ему не дали скинуть, с ЦУПа предупредили, что если третью скинешь, то до базы не долетишь, завалит десантура.
Не рискнул.

10 июля, я стоял на докладе у НШ бригады майора Масливца, мы с ним самыми "старыми" в части стали, замена шла полным ходом, и в бригаде знакомых остались единицы. Он вызывает "строевика" и при мне делает запись в личном деле о ранении. Каждый год в церкви я ему свечу ставлю, любил он меня. Постоянно, в течение всех двух лет интересовался моими успехами, документы на ротного - это его заслуга. Погиб он вместе с Сашей Гусевым (командир роты первого батальона) на фугасе. Возле Алихейля. Саша у нас в 9 ДШР в 1982 году взводным был. В моей памяти пухленьким весельчаком так и остался.

Прилетел я в батальон, принял роту, за время отсутствия поменялись практически все ребята, остались только Серега Антоненко (минвзвод), Черневский (2 взвод), да замполит Дим Димыч. Комбат вызвал к себе. Побеседовали с ним о жизни дальнейшей.
- Степаныч (это ко мне), когда твоя замена будет сказать сложно, а молодежь пришла (офицеры) - надо обкатывать, потери пошли по молодости (это не по возрасту, а по пребыванию в Афгане), ты все вокруг знаешь, местность всю на пузе испахал. Надо работать.

Работал: июль, август, сентябрь - уже больше двух лет вышло. В бригаде тоже потери пошли, НШ в августе не стало, Саши Гусева...

Что-то во мне обломалось, не было того запала. Теперь я начал понимать тех ребят, которых меняли мы. Снисходительная улыбка, да сожаление на лице. Возраст один и тот же, а вот глаза... седина на висках... Уже не радовало звание - старлей, полученное в августе, письма от родителей и любимой девушки. Наверное, страшила встреча с новой жизнью, жизнью в Союзе, от которой за два года я совершенно отвык. На ум приходили старцы из "Белого солнца пустыни", безучастно взирающие на все происходящее. Мы непонятные, неудобные стали. Сверстники и однокашники не понимали - а им этого и не надо было. Я всю жизнь воспитывался в семье военных - так даже отец меня не мог понять, он войны не видел, а когда начнешь вспоминать, перед тобой стена непонимания.




МИНОМЁТЧИКИ

В июле 1983 года начали перевооружать минометную батарею. За техникой уехали офицеры-артиллеристы из Гардеза, от нас - Толя Береговой СОБ батареи (старший офицер на батарее). В Термезе получили 18 новеньких НОН (новое оружие наземной артиллерии на базе БТРД) для всех минометных батарей бригады. До Кабула колонна шла вообще без происшествий, а вот выйдя из столицы, началось. Одновременно с НОНАми шла бригадная РМО из Пули-Хумри с имуществом для бригады. После крепости, где находился полк витебчан (уже не помню номер), вдоль дороги стояли кишлаки, террасами они располагались на очень крутых склонах гор. Когда мы гоняли колонны до Кабула, а это было обычно раз-два в месяц, пару БТРов мы выставляли сами в метрах 50-100 от селения для визуального наблюдения, угол подъема пулеметов не позволял вести стрельбу выше, а с этих террас свободно любую колонну можно было закидать гранатами. Но там никогда при мне обстрелов не было, видимо близость витебчан давала результаты.
Пройдя этот участок местности начинается пустыня, как на картинках, вдалеке идут караваны верблюдов, пасутся отары овец и баранов, благодать, через километров 35 начинается "наша зеленка", речка Логар петляет вдоль "нашей дороги", то подходя к ней вплотную, то удаляясь до 400-500 метров. И это на протяжении пятидесяти километров, захватывая участок полтора километра после батальона в сторону Гардеза. Наша рота на этот раз выделила только пару БТРов: старшим был лейтенант Валера Перхайло с саперами и прапорщик Саша Коняев. Рота стояла в наряде, я был дежурным по батальону, девятка и восьмерка блокпостами стали до Мухамедки. Результаты той проводки: раненный лейтенант Перхайло (взрывом от гранаты РПГ рассекло лицо и шлемафон, спасли ветки деревьев, задев за которые, граната сработала перед Валеркиным лицом), да в колонне четыре подрыва - всё НОНы. Двухсотых не было, только контуженные. То есть из шести положенных, наш батальон получил только четыре новые машины, а все подбитые оставили у нас на огневых позициях за казармой девятой и восьмой роты. Минометы БМ-120 мм. также оставили в батарее, получилось два комплекта, но они были так раздолбаны за четыре года, с такими люфтами, что годились только на металлолом.

До этого к нам как-то в роту "на брагульку" Серега Комаров заходил (командир нашей батареи, выпускник Коломенского арт. училища, это в нем готовили артиллеристов для ВДВ). Когда "разговелись" с ротным и офицерами, пошли разговоры.
Николаич спрашивает:
- Серега, у тебя волос на голове и так нет, а чегой-то оне дыбиком стоят?
- А вы знаете, ребята, что сегодня ночью, при обстреле, нашего батальона могло уже и не быть?

У всех недоуменные взгляды.
Оказывается, при беглом огне, из-за канонады, его бойцы не заметили и не услышали как две мины в один ствол опустили. Механизмы, предотвращающие двойное заряжание, в каптерке, на обслуживании, а рядом весь б/к минбатареи, а за забором б/к артбатареи...
- Ну, ты, Комарик, даешь!!!

За это тоже надо выпить, и так до победного конца, до дна 50-ти литрового бачка. Нашу бригаду в шутку называли 56-литровой Гардезской...
В батальоне четко знали: сегодня "брагулька" в семерке, завтра в батарее, послезавтра в восьмерке, и "косяки" офицеров из других рот вытягивались в эти подразделения. Сначала чинно - благородно разговоры разговаривали, потом по кружечке, затем еще ..., потом с воспитанием к бойцам, правда, у нас в роте железный закон был - выпил - спать; сами с офицерами своими разбирались вплоть до зуботычин, я так разговаривал с Сашкой Козловым и с Черневским, они любители-воспитатели были, после - пару дней на разводы в очках выходили - я был секретарем парторганизации батальона, по тем временам "авторитет".
Однажды дело дошло до стрельбы: Валера Ларионов (командир артбатареи) и мой ротный поспорили, чей бронежилет лучше. Ротный взял мой титановый броник, я его в роте спецназа кабульской на саблю бабайскую выменял, а Валера наш батальонный чехословацкий надел. Это ж надо было так нажраться, чтобы друг в друга стрелять из ПМ! Дуэль устроили, аристократы хреновы. После выстрелов сразу отрезвели, получив по огромному синяку на всю грудь. Потом только додумались на забор их повесить и со стрелкового оружия по ним пулять. В моём пробоин не было, в чехословацком пробивало переднюю стенку и пуля гуляла внутри.




***


Из бригады пришло сообщение, что в районе Газни духами применено химическое оружие, а это же от нас напрямую километров тридцать всего будет. Когда сопровождаешь колонну, иногда такую "войну" слышно в районе ущелья Вагджан, там газнийская дорога ближе всего к нашей подходила. Думаешь: ребятам там не сладко приходится.
Никаких команд отдавать не пришлось. Бойцы сами из ружкомнаты противогазы на чистку оружия забирают, чистят, моют. Вопросы по химии умные задают. В курилке соберемся после ужина помимо анекдотов и "баек", "научные конференции" заводим со спорами, ведь практически времени на учебу в прямом понимании не было. А теорией в училище "напичкали" по самые уши. Вот этот носимый багаж знаний и "выплескиваешь" на головы внимательных слушателей. В сентябре химика в батальон прислали. Очередной бездельник.

Вообще говоря, не один раз мне предлагали замполитом стать, больно красиво и грамотно все растолковываю и по полочкам расставляю. В моменты воспитательной работы, особенно с "нарушителями воинской дисциплины", не раз предложения от разгильдяев поступали: "Товарищ лейтенант, Вы бы лучше пару раз в пятак дали, доходчивее будет, а то до слез доводите без рук". Все вопросы неуставняка решали вместе в кубрике, при помощи боксерских перчаток и соревнований по рукопашке. А избыток юношеской энергии был направлен на ломку кирпичей и черепицы, когда физзарядку проводили. Я всегда со взводом - 40 минут физо с утра - закон для ВДВ. А Эрик Махметкулов, мой замок из Киргизии, каким-то диковинным видом единоборств занимался, он со мной отдельно тренировался, как не брошу его, всегда на ногах оставался.




ПОСЛЕДНИЕ ЧИСЛА ИЮЛЯ 1983 ГОДА.

На операцию вышли с замкомбатом Костенко в четыре утра.
После прочесывания зеленки до ущелья, далее 7 км., двумя группами выполнив задачу в Кулангаре, без стрельбы, с ХАДовцами "тихо" ворвались в исламский комитет, набрали "духовской" литературы, инструкций, списков и всякой дребедени - работы для особистов.
Духи ушли. Наверное, как обычно, сведения о наших выходах гораздо быстрее доходили, чем мы. Прямо от батальона работала "система зеркал", да еще и дубляж шёл дымами.
Доложил Костенко. Он поставил новую задачу: на БТР выдвинуться к ущелью и от ущелья навстречу восьмерке прочесать два кишлака вдоль дороги: Алози и Насар, это где башня от танка метрах в двадцати от дороги лежала.
Вышли на кабульскую дорогу, где была колонна роты, для посадки на броню и следования к новому месту прочесывания. Вдруг по броне пару очередей и при том кучно и сосредоточенно, хотя был период сбора урожая, и никогда никаких огневых соприкосновений не бывало в это время. Видимо духи наблюдали за броней и не ожидали выхода "пеших" групп из зеленки, в машинах оставались только водители и наводчики с техником роты. Я даю команду на открытие огня. Пехота залегла за насыпью, под колесами машин и короткими по вероятным местам укрытий духов в зеленке. Обнаружились и огневые точки.
В бой вступили БТРы.
Слышу по колонне:
- Санинструктора!! Санинструктора!!!

Кого-то зацепило..., первый взвод ..., 371 БТР..., перемещаюсь к голове колонны...
Точно, Игорь Терешенков, парнишка из Москвы, молодой, только в мае прибыл в роту из карантина, наводчик пулеметов. Заскакиваю через десантный люк сбоку... ранение в живот. Вкалываю промедол (офицерам только давали). Осматриваю рану, а дела хуже некуда:
- Откуда же каша в кишках???
- Я же приказывал перед операцией людей не кормить!!!
- Где замкомвзод?

Одновременно накладываем с санинструктором повязки. Вызвал вертушки. А у него в глазах тоска, немой вопрос (даже сейчас, вспоминая, передо мной его глаза... никогда не забыть...)
- Жить буду...???

Коля Сафронович показывает в десанте две пустые банки из-под сухпая. Втихаря съел.
- Что же ты, сынок, наделал?
- Зачем же ты ... сам себя?

Молодежь всегда голодная, по себе помню.
Пришли вертушки. Забрали. До госпиталя не довезли...

- Все сжечь! К ядрене фене!
- Весь урожай, ... трассеров не жалеть!
- Бог войны, разделай все под ноль!

Идем в район выполнения задачи.

Слева война началась, но не с нами. По связи слышу, восьмерку зажали. "Медвежонок" (Саня Медведев) с "Джоником" (Станевич) вляпались. Костенко на помощь их, восьмой роты, замполита Давыдова, направляет. И мне задачу ставит:
- Зайди с тыла броней и помоги группами с левого фланга.
- Добре!

По краю зеленки вышли к цели. Броня пулеметами в зеленку. Спешились, связь держу с "Медвежонком":
- Как ты?
- Да вот, головы поднять не могу...

И стрельба в эфире.
Смотрю и глазам не верю: четыре бойца под предводительством Давыдова к броне на палатке раненного выносят...
- Ты чё, ох...ел? А где группа? Где "Джоник" с Медведевым...? Ты что, их бросил???

Не везло с замполитами в восьмерке - первый колесами торговал, второй застрелился, третий "мальчиков" любил. А этот ссыкун оказался...

Докладываю об обстановке Костенко. Получаю добро на огнеметы (отделение из Кандагара на пару месяцев нам придали). С Черневским входим в зеленку и делаем маленький такой Вьетнамчик с напалмом и с тактикой выжженной земли...

Санька с Витьком обозначили себя, чтобы мы не постреляли друг друга. И параллельными направлениями на духов, выдавливая их из зеленки.
О, ребята, думаю, а вся земля вокруг в крови: раненными обзавелись. Мы вам сейчас поможем с ними расстаться.
Костенко докладываю:
- Духи из "зеленки" в горы полезут.
- Вижу, артиллерия уже все места пристреляла.

Точно, через три - четыре минуты 3Ш1(шрапнель) - хорошо отработали. Нам осталось тока оружие собрать, да ХАДовцам пленных и раненных духов оставить.

Когда вышли все группы из зеленки, день к закату приближался. Костенко в пустыне собрал всех офицеров, возле своего БТР N300, и начал раздолбон. Он нужен был не столько нам, сколько ему для самоуспокоения за потери, да побольше визгу, который пересиливал шум двигателей. Роты колоннами стояли невдалеке, бойцы с удивлением глядели на это действо. Мы понуро внимали его крикам, с одной лишь мыслью: "Как скоро ты заткнешься? И без тебя тошно...". Криком делу не поможешь. Ну, трус..., ну смалодушничал замполит..., к нему и относиться будут..., просто не завидую его будущей судьбе, сам себе черту подвел... Да ладно...
Я всегда знал, что крик, признак бессилия. Приступы "бонапартизма" свойственны людям с не устоявшейся психикой и комплексами самоутверждения в собственной значимости. Во как...

После доклада взводных сели на броню и запылили в батальон. По прибытию, залили масла в оружие для дальнейшей чистки, и повзводно рота ушла в баню, а мы, офицеры, пошли в парилку хозвзвода. Что-то "ломало" меня, как будто пустым мешком по голове дали... И тут прибегает в баню дежурный по роте Троценко и докладывает, что нет двух автоматов и не видно двух ребят второго взвода: Толяренко и Хасанова. О! Вот теперь все встало на свои места. Я на Черневского (командира второго взвода) - его ребята, он му-му:
- А мне сказали, что все на месте...
- Ты, урод, каждого должен пощупать, а потом только докладывать!!!

Я ему в дыню и пошел к комбату. Комбат до утра в бригаду решил не докладывать, до часов двух ночи на 4-х БТРах ушли в поиск. В зеленку БТРами не совались, пожечь могли. Прожекторами и трассерами обозначали себя, артиллерию просили сигналки развешивать, результатов нет, а утром сопровождение в Кабул. Бойцы вторую ночь не отдыхали.
Принял решение следовать в батальон и с рассветом продолжить поиски до подхода колонны.
Начал разбираться, как такое могло произойти. Мое глубокое убеждение - распиз....во КОМАНДИРА: "А я думал..." Не надо думать, надо выполнять свои обязанности. Все наши уставы кровью солдатской писаны...
В три часа ночи слышу шум у входа, у тумбочки дневального. Выскакиваю из кубрика, стоят два молодца, с гранатометом и двумя калашами в придачу, с убитых успели снять. С радости обнял их и сразу на доклад, Часа два они рассказывали мне свои "похождения". Как на дороге духи с керосиновыми лампами мины ставят, как тела убитых собирают, как чуть не наткнулись на банду, которая в направлении Газни уходила. Утром при сопровождении они указали места мин и фугаса, которые поснимал Юра Волин.
Спрашиваю:
- Что было самым страшным в вашем путешествии?
- Подход к нашему батальону. Чтобы свои не замочили.




АВГУСТ 1983 ГОДА.

Как-то в батальон заскочили к нам спецназовцы, то ли заправиться, то ли карты нашего района получить, не помню. На шести БМП-2. На одной броне два чемодана стоят, пришвартованы. В десанте обезьянка привязана, видать с Джелалабада.
- Ребята, на новоселье собрались?
- Не, заменщики приехали.
- ??? А зачем их броней к месту службы доставляете, вертушек нет что ли?
- Да сами захотели увидать новое место службы... Покататься решили по стране.

Недаром удивился - как будто в воду смотрел. Выехали за батальон, за рекой - взрыв. "Сопка" докладывает у спецназеров подрыв, как раз заменщики. Я все понимаю - отвага, храбрость, сам разгильдяй, но такого "ухарства и бравады" никогда понять не мог.



Веду колонну в Кабул. Машин около восьмидесяти. Спокойно так идем. Всё отработанно до автоматизма. Саперы впереди. Восьмерка, девятка - броней по постам, пешие группы "зеленку" шерстят, артиллерия на огневых ждет команды. Остановка в Мухамедке, подтянули "хвосты". Перекурили, выходим дальше, и вдруг, километра через два в "зеленке", там, где пожгли нашу колонну с боеприпасами и наливниками, на дороге группа бойцов в касках, брониках. Дальше еще одна. Даю команду:
-- Всем "под броню", оружие на предохранитель, стволы вверх.

В бинокль, а там, мама родная, войск видимо-невидимо. Иду дальше. Реактивщики на позициях, танкисты, БТРы, КШМки, вдалеке БМД увидел. Значит витебчане. Никто не сказал, не предупредил. Они же нас в порошок бы стерли, правда и мы "не пальцем деланы".
Вот оно пресловутое взаимодействие наяву. Гляжу, с сопки БРДМка на всех парах ко мне наперерез. Кто-то руками машет. Из-за скалы 3 БМДшки дорогу перекрыли.
- Кто старший? Немедленно к комдиву.
- Ага, щас! Ребята у Вас своя задача, у меня - своя. Пушку-то, отвороти, чтоб чавось не вышло.

И даю команду на остановку. Водил учить не надо. Сразу четырмя колоннами с дороги и на равнине выстроились, мои БТРы подтянулись, тоже в линию взводных колон построил. Ведь не хухры-мухры, армия...
Слез с БТРа: автомат, станция, всё в порядке, можно и к комдиву на доклад...
За мной человек пять - охрана так сказать, разведчики.
Под навесом стол накрыт, тут же карта. Так воевать можно... Вот к каким должностям стремиться надо! Доложил.
- Ты откуда взялся? Почему не в бронежилете, где сумка...? Где твои командиры?

Меня заело. Включаю тумблер "дурак":
-- Я из Советского Союза, второй год исполняю свой интернациональный долг в Демократической Республике Афганистан, здесь проездом - из Гардеза в Кабул.
- А, из бригады.

Тон поменялся:
- Замполит, наверное.
- Никак нет, замполиты колонны не гоняют.
- Тоже верно.
- Почему я о колонне не знаю? Начальник штаба, в чем дело?

- Вот в июне духи тут колонну пожгли - наливники и боеприпасы, видел что от колонны осталось? Вот ваши места сейчас и трясем.
- Знаю, видел, меня последнего на той колонне на вертушке в госпиталь доставили.
- Ладно, ротный, выполняй свою задачу, комбригу твоему позвоню, скажу, что у тебя все нормально. Удачи.




СОЛДАТЫ

Нет на свете большего удовлетворения, чем ощущать доверие, оказываемое тебе как командиру, и сознание, что по первому твоему слову люди готовы идти в огонь и в воду. Но, чаще всего, счастливые дни пролетают так же быстро, как и приходят.


Посмотрел очередной раз на знакомые и дорогие сердцу фотографии, вот весь взвод - только что призванные "желторотики", такие же, как и я. В глазах просьба - учи нас командир, так, чтобы живыми остались, чтобы тебе стыдно не было и через годы, смотря на нас. Да и сам учись. А вот - все с наградами "матёрые волчары", которым уже ничего не страшно, которые хлебнули войны по самое не могу. Совесть моя чиста, все, что мог для своих ребят делал, только потерял за два года двоих во взводе: много это или мало - судить не мне. Бог рассудит.





Володя Нестеров - со мной подорвался на БТРе на "первых" Бараках, 17 июня 1982 года. Я сидел на командирском месте и шёл в колонне четвертым, впереди танк с саперами, командир роты на 370, затем ЗУ-23-2 (зенитная установка на ГАЗ-66) и я.
Взрыв. Полет. В книгах начитался, вся жизнь перед глазами пролетает за считанные секунды... Кукиш. Первая мысль, где автомат.
Как в тумане, рядом падает Володя. Он сидел позади меня над вторым правым колесом, дальше Болендрусь - пулеметчик, наверху, с левой стороны, Осетров, тогда еще командир отделения, и отделение: Пермыкин, Утемов, Бурнышев, Соколов... У Володи вырвало пол грудной клетки в районе сердца, поломало руки, ноги, снесло заднюю часть черепа. Еще с минуту мучался, а потом умер.
Нас загрузили на трансмиссию танка и приволокли в батальон (через неделю Саша Коняев БТР в строй поставил). Я отказался лететь в Кабул, а ребят вертушки забрали, через пару месяцев Болендрусь вернулся.

После, через месяц, меня вызвал замполит батальона и показал письмо от старшего Володиного брата, обращенного к нам командирам, с единственным вопросом: ЗА ЧТО?


Коля Фролов - представьте себе десантника ростом 153 см., щупленький, тихоня, ПК выше его роста был. Ну, куда его на боевые? Определил я его официантом в офицерскую столовую. Проходит месяца два-три, он ко мне:
- Отпустите на операцию, мне стыдно ребятам в глаза смотреть, что обо мне скажут.
- Нет, Микола, везде служить надо.

Выпросил он разрешение у замполита батальона, когда меня в столовке не было. Под приказом заставили с собой взять (после этого я принятые решения никогда не отменял, даже "под расстрелом").
Август 1982 года.
Взял его на сопровождение, в экипаж 378... Заговоренный какой-то БТР.
Практически колонну "отработали", уже возвращались назад от перевала Терра на трех БТР в батальон.
Дело к вечеру, попадаем под обстрел из "зеленки" в районе Шашкалы. Я первым шел на 377, по мне и 379 только из стрелкового оружия очереди прошлись, через бойницы пришлось вести огонь. А вот по 378 - он последний шел, из гранатомета. Струя вошла через боковой десантный люк, а там как раз Коля отстреливался. Ему ногу прожгло полностью, верхние люки все были открыты, поэтому от взрыва последствий никаких, только глушенные все, в машине всё с мест посрывало. Вызвал батарею и вертушки. Жгутом перетянули рану, остановили кровь. Благо до батальона пару километров. Доставили его в медпункт через несколько минут. Артиллерия отработала, а вот вертушки, сославшись на "нелетную погоду" (в августе в Афгане на небе ни облачка, ни тучки) в этот день не прилетели...
Всю ночь от Коли не отходили, Володя Войт и массаж сердца делал и уколы вводил, у парня пару раз сердце останавливалось, замполит батальона боялся заходить к нам. В десять утра появились вертушки, я успел еще вертолетчику в глаз дать. За "нелетную погоду". В час дня нам сообщили: Коля скончался, сердце не выдержало.

Коля Сафронович, родом из Молдавии. Это каким же надо быть мерзавцем работнику военкомата, чтобы парня в Афган отправить! Самый старший в семье, их четверо детей, мать и отец погибли в автокатастрофе, воспитывали родственники.
Все боевые его - сначала в "пехоте", затем на командирском БТР наводчиком пулеметов. Мы с Димычем (замполитом роты) к НачПО:
- Парня отправлять в Союз надо.
- Приказ свыше: "В Союз отправлять только раненных и убитых".
- Извините за то, что он не ранен и не убит.

"Слов нет, одни маты". Делаем его ЗКВ-1, парень честно заслужил, а затем, когда Рома Шайхутдинов заменился - делаем его старшиной. Хоть на боевых меньше "светиться" будет. До моей замены жив был.

Федя Маланчук, из пулеметного взвода - тоже из Молдавии. Уехал в отпуск, маму хоронить, в марте 1982 года. Приехал в роту 1 апреля 1982-го. В конце мая на операции ногу перебило - ампутировали.
Афганцы колонну из Кабула гнали, мы только блокпостами встали. И дорогу от мин "прошерстили". Афганский танк, идя по дороге, на ходу вел стрельбу, развернув башню на 90 градусов, а наши машины стояли на обочине в Мухамедке. Стволом пушки он всех и посбивал, кто на броне был. Рядовому Репехе из минвзвода позвоночник поломало, а Феде ногу перебило. Девятка успела танк остановить, вытащили этих вояк - обкуренные, что наши с ними сделали, промолчу. Федя последних пару лет перестал мне письма писать.


Другие примеры.

Паша Малофеев. Мама занимала какой-то партийный пост в Челябинской области. Заболел желтухой, отправили в Союз. Письмо пришло через пару месяцев:
- Не ждите Пашу, я его назад не отправлю, все вопросы уже "утрясла".

Санинструктор Морозов - пальцы руки на кирпич. Запал от гранаты. Хлопок - пальцы в канцелярию несет. Срок три года - членовредительство.

Рядовой Данилов - спешились на операции, кажется на зимних "Бараках", в один из очередных бестолковых дней операции. С нами пулеметчики были, их БТРД не брали, шуму много. Посчитались, мне Витя Осетров докладывает:
- Нет Данилова.

Заглядываем за БТР - лежит родимый без сознания. Припал к глушителю и надышался угарных газов. Оставили его "на броне". Подходим к "зеленке". Выстрел, у меня Саша Немзоров - пулеметчик падает, пуля прямо в лоб, снайпер. "Оторвались" на духах, около десятка пленных взяли.
Группа Костенко, замкомбата, попалась по пути, он всегда один "работал", я доложил ему обстановку. Он "посоветовал", и показал как надо "работать" с пленными. После его самостоятельных "рейдов" не одна сотня мирных дехкан пополнила ряды "духов" с соответствующим к нам отношением.

Взвод вызывает меня на комсомольское собрание после операции. Решение - рядового Данилова за трусость в хозвзвод перевести, мы ему не доверяем. Никуда не деться, перевели.
Через несколько месяцев его часовой восьмерки убил. Ночью. Когда он грабил продовольственный склад батальона.

А до этого, тем же днём, колонна проходила на Гардез. И у меня "молодой" Болдов в сад за яблоками за дорогу полез, на противопехотке подорвался, ступню оторвало: увидел комбата и деру в сторону сопки. Мы его на БМДшке доставали с минного поля.
Утром на построении комбат начал с хозвзвода. Сначала письмо какого-то бойца зачитал, батальон стоял "ржал": "Лежу на трупе убитого друга и пишу любимая тебе письмо.... и т.д.". Потом приказал из санчасти вынести Данилова: "Вот товарищи бойцы, воровать у своих же нехорошо, а это ..... воровало, был бы Союз, часовой 10 суток отпуска получил. Я вам говорил, что в сад за яблоками ходить не надо? А вот это .... ходило, выведите Болдова".
Вертушки были уже на подходе, вскоре их обоих увезли.




БУМАЖКИ И БУКАШКИ.

Сентябрь 1983 года.
Это для меня осталось загадкой, и сейчас не пойму. Документы, деньги и другие ценные вещи офицеров и бойцов я хранил в сейфе; партийные и комсомольские билеты там же лежали, под "дембель" заполнял их, а затем выдавал, чтобы в бригаде начальник штаба печати проставил.
Приходит в кубрик ко мне Володя Мальцев (особист) и спрашивает:
- Саша, а где сержант Мишанов Сергей, что-то я его не наблюдаю, в каком он взводе?
- Володя, свят - свят - свят, Серега - командир пулеметного отделения, уже месяца три как в Союзе, "дембельнулся" в мае, я ему на сержанта военный билет выписывал.
- Да это я знаю. А вот ты сюда посмотри!

Достает из папочки газету бабайскую, а там фотографии билета Мишанова, с номерами оружия, со званиями и т.д., за моей подписью.
- Пакистанская это газетка, Саша, из Пешавара. Пиши объяснительную.
- О чем???
- Да как билет в Пакистане оказался.
- Да вы наверное оху...., подожди минуту, я сейчас тормозок с сухариками соберу, и пойдем вместе к "друзьям нашим - духам" содержимое сейфа загоним, а бакшиш разделим.
- Ладно, не умничай, слишком мудрый.
- А ты покажи хоть одного человека, кто себя дураком считает, а?

"Без бумажки ты букашка, а с бумажкой человек"...
Комсомолец батальона прапорщик Вася Языков лишних месяцев семь в Афгане протрубил, потеряли документы его в штабах. В замену включить не могут, личного дела нет, из Афгана выпустить тоже нельзя, загранпаспорт отсутствует. Все - нет человека! Он должен был в мае 1982 года замениться, а с нами Новый 1983 год встречал. На кого только рапорта не писал, всё безрезультатно. Только когда армейским политотдельцам во время зимних Бараков заявил, что перейдет с оружием на сторону "духов", и расскажет, что у нас творится, его быстренько под белы рученьки в Союз выпроводили.




***


16 сентября возвращались с реализации разведданных от Мухамедки, взяли небольшой склад с минами и выстрелами для РПГ в Спинакале - это от Мухамедки в направлении к Газни. Метров с семидесяти, из зеленки, три пули в броник получил из ППШ (где-то на фотке видны дырки). Уже после танковой башни возле дороги, около разрушенных дуканов в засаду попали. Меня выкинуло с командирского места в кювет. Серега Ткаченко (водила) так приучен был: пока мои ноги в люке - едет, только ног нет - по тормозам. Подствольниками отстрелялись, из люка высунуться нельзя было. А меня затащили через боковой. Я дня три вздохнуть не мог, боль по всей грудной клетке. Комбат после сказал:
- Ладно, сиди уж дома, навоевался, жди заменщика.

Сидеть, конечно, не пришлось...


Заменщик третьего октября таки прибыл, из ЗабВО.















ТРЕТИЙ ТОСТ.

Читая воспоминания об Афгане, приходишь к выводу, что чем выше должность у командира или начальника, тем он дальше от солдата... Слова о том, что на острие любой стрелки на карте, на кончике отточенного штабного карандаша, находится простой "пехотный Ваня" - абстрагируются только лишь в цель и замысел боевых действий, а сам человек отходит на второй план.
Перечитываю воспоминания больших командиров и начальников. Вроде бы всё правильно: и работа командира, и забота о солдате. С позиции законов ведения боевой работы всё верно, а вот души не чувствуется.
Нет души ...

Зашоренная пропагандистская патетика. Не верится, что человек сам смотрел смерти в лицо. Ведь это две большие разницы, как говорят в Одессе: посылать на смерть и смотреть ей в глаза. Правда и на первое и второе необходимо не только мужество характера, но и мужество ответственности, которая ложится на командирские плечи.
С этим справляются не все.
Иногда ловишь себя на мысли, может и неправильной.

Но... Я перед всеми, кто прошёл через жернова войны склоняю голову, а перед теми, кто был "на острие" встаю на колени.
Не хотел я эти записи продолжать, да совесть не позволяет... Не всё в своём дневнике высказал, не все мысли отдал на откуп читателю.
Вам судить...


Семёрка в батальоне была ротой наиболее сплоченной, и дружеские отношения в ней были гораздо четче обозначены, чем в других подразделениях батальона.
Не обижайтесь други мои батальонные, но это действительно было так. Вывод этот сделал, после избрания секретарём парторганизации: там всякие дела разбирали, люди всех подразделений через меня "проходили".
Нас долго не было в батальоне, да и выполняли мы задачи, чаще всего, в составе роты, в отрыве - самостоятельно. Ни на кого не надеясь. Это сплачивало. А "сор из избы не выносился".

Батальон нёс потери, к лету 1983 г. в ротах оставалось по тридцать-сорок человек. Вместо девяти-десяти боевых групп, батальон от силы мог выделить три-четыре... Подрывы, боевые, ранения, желтуха, тиф, малярия....


Не мы придумали, не нам отменять... Чтобы таких традиций поменьше было.


Имам-Сахиб.
Вечер.
Девять дней назад.
На вертушках.
Отправлен в последний свой путь замкомвзвод минометного взвода.
Старший сержант Камаев...

Кубрик командиров взводов.
Стук в дверь.
Дневальный.
-- Товарищи офицеры. Командир роты просит собраться в канцелярии роты через десять минут.

Канцелярия.
Свет потушен.
Сдвинуты классные столы.
На столах зажжённые свечи...

Справа и слева вдоль стен в строю застыла рота.
В рамке на столе фотография улыбающегося парня.
Солдатская кружка, сверху хлеб.
Во главе стола старший лейтенант Портнов.
Брага разлита, на столе нехитрая закуска - тушенка, каша, консервы...
Каменные лица... уже не дети, не пацаны сопливые.
В строю застыли и дембеля и молодежь.
Только караул на постах.

Смерть ребят - близких, ещё вчера смеявшихся, живших и мечтающих о будущем - нож в сердце...
"Пуля - дура"?
Да нет - пуля выбирает самых лучших.

Но третий тост
Застыл, как в горле ком.
И каждый думал
О своём...


Бараки.
Кубрик первого и второго взвода.
Рота застыла в строю.
Командир взвода.
Лёха Зиновьев...
Так для всех и останется "Лёхой"...

Но третий тост
Застыл, как в горле ком.
И каждый думал
О своём...


Кубрик третьего и пулеметного взводов.
Рота застыла в строю.
Русские, украинцы, молдаване, белорусы, чеченцы, казахи...
Пулемётчик.
Володя Нестеров...

Но третий тост
Застыл, как в горле ком.
И каждый думал
О своём...




Третий батальон 56-й бригады
(в/ч п.п. 44585 "Т")
Имам-Сахиб - Кундуз - Гардез - Бараки (Суфла - Шашкала)

Август 1981г. - октябрь 1983 г.


- Камаев
- Зиновьев
- Нестеров
- Фролов
- Бакиев
- Данилов
- Терешенков
- Колесников
- Немзоров
- Юсупов


- Остяков
- Потураев
- Кожинов
- Нейсалов
- Кацоев
- Гусев
..............

Это траурный список.
Далеко не полный.
Лучше бы его не продолжать...




Нам расшила погоны афганская осень,
Сколько жизни осталось, сто лет или час?
Не жалейте. Зачем? Мы прощенья не просим.
Но, пожалуйста, помните, помните нас...

Я помню ВАС, МЫ помним...








ЭПИЛОГ


Декабрь 1983 года. Позади отпуск - первый, мирный. Свадьба...

Хабаровск. Отдел кадров округа:

-- О! Первые боевики из Афгана... По тебе старлей, Уссурийская бригада плачет.
-- Постой, постой... а то, что в личном деле и в медкнижке - это правда?!
-- Ну.
-- Неее.., в крайнем случае... только пехота-матушка: две контузии, ранение...

Амурская область. Шимановск. Новое место службы. С "десантуры" списан. Даже в разведбат, в третью роту, не "взяли".

Разница с Москвой семь часов. Звонок "домой" обычно в два-три часа ночи, чтобы дома всех застать. Батя у телефона:
-- Сын - это ТЫ? Живой?
-- Не понял - а кто ещё может быть...
-- Да вчера, военком вызывал, соболезнование выражал, по поводу... короче, орден тебе посмертно пришёл. Я успел только спросить: На Дальнем Востоке?
-- Нет с Афгана...
-- Я ему сказал, что ты на Дальнем Востоке... Служишь уже месяц... После афганского отпуска. Потом ему поплохело... Ну и хорошо. Значит, жить будешь долго.

Эту награду через пару месяцев, я отказался принимать из рук начПО дивизии - (полковник Петухов), на сборах ротных, а получил как положено из рук комдива (полковник Исаенко) на построении, перед строем полка, правда "зуб" на меня политработники долго потом точили...


***


Буду до конца честным: на самом деле дневника я не вёл (это было "не с руки", лишь бы выспаться и отдохнуть). Самое трудное, что вначале казалось мне вообще непреодолимым - провалы памяти, с годами растерявшей многие детали событий, названия местности и кишлаков, в которых они происходили, фамилии и имена, с кем бок о бок довелось прожить и пережить те годы. А ко всему этому, еще и отсутствие возможности обратиться к архивам, теперь оказавшимся в другом государстве (живу в Одессе).
В моем дневнике нет ничего придуманного, никаких художественных домыслов, а за невольную неточность в некоторых датах и именах, географические и топографические огрехи, надеюсь, меня простят.

Честь имею, с уважением ко всем
Александр Тумаха.
















счетчик посещений contador de visitas sexsearchcom
 
 
sexads счетчик посетителей Культура sites
© ArtOfWar, 2007 Все права защищены.