Art Of War©
История афганских войн

[Регистрация] [Видеоматериалы] [Рубрики] [Жанры] [Авторы] [Новости] [Книги] [Форум]

afgan  

ПАМЯТИ СЫНА


© Copyright   afgan    (greshnoff@mail.ru)
Добавлено: 2013/02/12
Память Парван
Годы событий: 1981
Аннотация:
Эта книга никогда не издавалась. Ее автор, отец моего товарища Игоря Адамова, военного переводчика, погибшего в провинции Парван, Николай Адамов, старший офицер 1-го Главного управления КГБ СССР, умер в 1997 году в Белоруссии. Он написал эту маленькую, но очень теплую книгу о сыне для младшего брата Игоря, Ильи, которого тот так и не увидел. Мама Игоря Адамова отдала ее мне. Сегодня мы начинаем публикацию ее глав. Все права на нее принадлежат сайту artofwar.net.ru. Андрей Грешнов

Обсуждение произведений

Илюше об Игоре.



Папа.

Война в Афганистане отняла у нас
единственного сына – Адамова Игоря
Николаевича, замечательного парня,
не дожившего до своего двадцатилетия.
Спустя год после его гибели у нас
родился сын Илья, которому и адресован
рассказ о брате.


Автор



СЛОВО О СЫНЕ.



Родился Игорек 30 октября 1961 года в г. Несвиже Минской области, куда мать на время родов выезжала к своей матери.
В Москве, где я учился, жили довольно скромно. Поженились здесь же, расписались 30 октября 1960 года в Москворецком Загсе. Снимали комнату в частных квартирах. Питание было небогатым. В раннем детстве Игорь не получил многое из того, что имели его сверстники.
Родившись в Белоруссии, Игорь с сентября 1962 года постоянно жил с нами в Москве. Военком нам говорил, что он оказался первым москвичом из Черемушкинского района, погибшим в Афганистане. Но получив цинковый гроб с телом сына, потеряв себя от горя, почему-то решили, что в Белоруссии (на нашей родине) нам будет легче, и настояли на похоронах Игоря в Минске.Был период, когда были готовы просить о перезахоронении сына и возвращения меня, уже работавшего в Минске, в Москву, где мать оставалась одна. Но сравнительно быстро нам была предоставлена квартира в Минске. 20 июня 1982 года, оставив московскую квартиру, в Черемушкинском районе, мы переехали на постоянное жительство в Минск, где уже был похоронен наш сын. Двадцать два года, прожитых в Москве, закончились для нас большой бедой, о которой не думалось и не гадалось. Никогда не было и мысли об уезде из Москвы. Но всю жизнь Москва для нас – это воспоминание о днях, когда нам было радостно и весело, когда все мы трое уверенно шли по жизни.
Родился Игорек в 21ч.40 мин. Мне позвонили спустя час. Какая это была рабость! Какое замечательное было время! После телефонного звонка из Несвижа, несмотря на поздний час, в ресторане «Стрела» (на Люсиновской ул.) через швейцара было добыто 2 бутылки коньяка, которые тут же в общежитии были разлиты по металлическим кружкам из «тревожных» офицерских чемоданов. В общем, не густо, но возбужденно и весело было отмечено появление Игоря на свет. Можно ли было тогда предположить, что сугубо гражданскому парню, не мечтавшему о военной карьере, будет уготовлена судьба погибнуть в бою, на чужой земле, в форме чужого государства и быть посмертно награжденным боевыми наградами?
До рождения Игорька снимали комнату в Стрельбищском переулке (Тестовский поселок), а с переездом Игоря в Москву – на Плющихе, в Саввинском переулке. Вся мебель была из общежития. Минимум игрушек. Коляски не было, рос на руках.
Была попытка устроить Игоря в ясли. Мать пошла работать. Но не принял Игорь ясли, скорее так называемые воспитательницы сделали все, чтобы он их не принял: плач, рев. Персональное внимание ребенку требовало денег. Их не было. По совету врача, забрали Игоря домой..
А вообще, Игорь рос крепким и жизнерадостным ребенком, ненужных волнений родителям не доставлял. Правда, было, что и ножку ошпарил и ночью бегали в поликлинику. И засыпал на руках у отца в магазине, а думали, что ему плохо. И к матери на работу из детсада приходил через трамвайные пути по очень оживленным магистралям (Федеративный проспект; ул.Металлургов: 2-я и 3-я Владимирские улицы).
В 1964 году по окончании учебы я был оставлен на работе в Москве. Получили свою квартиру. Игорь пошел в детсад. Мать стала работать. Жизнь значительно улучшилась и взяла правильное направление.
Следует упормянуть один случай, относящийся к осени 1964 года, который волне мог закончиться трагически для всей семьи. Только получили квартиру в доме-новостройке по 2-й Владимирской. Нижний этаж под магазин еще не был закончен. Строители, чтобы ускорить сушку стен, разожгли уголь на жаровнях и оставили на ночь. По вентиляционным трубам пошел угарный газ. Наша семья пострадала больше всех и первой (в тяжелом состоянии) была доставлена в больницу где, к счастью, после трех дней лечения все окончилось благополучно.
В 1966-67 учебном году я снова учился, Игорь с матерью в течение года были в Москве одни. В феврале 1967 года всей семьей ( в связи с длительной командировкой отца) выехали в Пакистан, где в 1968-71 гг. Игорь учился в советской начальной школе ри Генконсульстве СССР в г.Карачи.
Читать начал очень рано. Учился азбуке сам. Подходил и спрашивал, тыча пальцем в заголовок газеты «Правда»: как называется эта буква?
Когда в т.н. родительский день мы приехали на дачу в Подмосковье (Пушкино), где Игорь находился с детсадом, привезли ему ягоды и прочее, он на все посмотрел без интереса, а нас спросил, привезли ли ему кубик с буквой «Е». Так, буква за буквой, заполняя вакуум в своих знаниях, он освоил алфавит, научился читать. В самолете по пути в Карачи (6 лет и 4 месяца) он уже читал газету «Правда». Одно только слово - «забастовка» - было ему не понятно и он просил объяснить. Стюардесса удивилась, сказала: думала, что мальчик балуется с газетой. (В Пакистане уже воочию видел забастовки. Бастовали булочники, электрики, таксисты).
Когда в Пакистане пошел в первый класс в 1968 году, до семи лет ему не хватало двух месяцев. На намекали, что в Москве его до полных семи лет не приняли бы в школу. Но очень скоро, после первых дней занятий, когда общее развитие и подготовка Игоря стали очевидными, к нам обратилась заведующая школой и предложила (в его же, дескать, интересах, чтобы ему не было скучно с первоклашками!) перевести его во второй класс.. Мы не согласились (очень еще не окрепший физически. И зачем утверждать его в мысли, что он – вундеркинд!). Кто знает, может согласись тогда с этим предложением, мы бы разминулись с бедой? Ведь Игорь был бы уже на четвертом, а не на третьем курсе института, с которого он был командирован в Афганистан.
В Карачи (более трех лет) Игорь учился только на отлично. Много читал. Активно участвовал во всех детских мероприятиях – в школе, Доме Дружбы. Был на виду. Но были и случаи, когда нам пришлось сильно поволноваться. Один из таких – падение Игоря (спиной) с бананового дерева, когда он закидовал поливочный шланг и по нему, как Тарзан, подтягивался ввысь. Шланг оборвался и Игорь упал. С потерей сознания. Пришлось срочно везти его в больницу. К счастью, все обошлось нормально. Серьезной была обстановка, когда Игорь болел малярией. Давала себя она знать отдельными симптомами и по возвращении в Москву. И что-то желудочное, подхваченное там, привело к тому, что в феврале 1972 года в г.Москве Игорю сделали операцию апендицита, которого не было. Были лямблии. Кстати, уезжая в Афганистан, Игорь был доволен, что в детстве у него удалили аппендицит: не прихватит, дескать, в неподходящей обстановке.
По возвращении из Карачи в Москву поступил учиться в четвертый класс восьмилетней школы №672 Перовского района, которую окончил в 1976 году. В это же году, в связи с переездом на новую квартиру, продолжил учебу в 9-м классе СШ № 109 Черемушкинского района, которую окончил в 1978 гоу.
Каждый клас, начиная с первого, оканчивал с похвальной грамотой. Школу окончил с золотой медалью.
В комсомол вступил в 1976 году в Перовском РК ВЛКСМ г.Москвы. Было это в феврале. Я находился в командировке в Хабаровске, откуда по случаю вступления Игоря в комсомол привез ему в подарок книгу писателя-дальневосточника Павла Халова «Иду над океаном» с такими пожеланиями автора: «Игорю Адамову – в честь вступления в комсомол – а это значит – в строй, в котом каждый, кто рядом – товарищ. Игорь, будь достоин этого взрослого слова всегда».
С институтом Игорь определился очень рано. Уже в 9-м классе, прочитав в «Вечерней Москве» объявление о том, что в Институте стран Азии и Африки при МГУ им. Ломоносова проводятся т.н. свободные чтения, Игорь по вечерам стал ездить в институт слушать лекции по проблемам Востока.
В 10 класе он попросил у нас 15 рублей на учебные пособия, чтобы заниматься на заочных подготовительных курсах при указанном институте. К моменту окончания средней школы Игорь закончил и одготовительные курсы.
Будучи отмеченным грамотой Черемушкинского РК ВЛКСМ за успешную учебу и активную общественную работу в школьной комсомольской организации, он имел уже все основания подавать документы в институт.
В том же 1978 году успешно прошел собеседование, предшествующее вступительным экзаменам. Без поддержки, трудно, но успешно, проявив исключительно волевые качества, сдал экзамены и поступил учиться в Институт сран Азии и Африки при Московском Государственном Университете им. Ломоносова (сокращенно ИСАА при МГУ) на социально-экономический факультет по специальности международные экономические отношения, референт-переводчик широкого профиля. Специализировался по Афганистану (афганист), изучал языки дари и пушту, из западных – английский. (Для себя самостоятельно хотел изучить урду, индонезийский, испанский, французский). Учился только на отлично. Был отмечен знаком ЦК ВЛКСМ и Минвуза СССР «За отличную учебу». Получал самую высокую (персональную) стипендию.
В институте, когда сдавал зимнюю сессию перед отъездом в Афганистан, ребята шутили: Игорь, «размочи» свои пятерки. Но он не «размочил», в очередной раз сдал все на отлично.
Как-то Игорек, во время вступительных экзаменов в институт, сказал в присутствии наших знакомых: если поступлю, буду учиться только на отлично. Знакомые пытались поправить: это не только от тебя зависит. Игорь стоял на своем.
Конечно, он знал свои способности, свои возможности. Оценивал их очень трезво. Но это не было бахвальством. Мне сейчас кажется, что в тот, очень трудный для него период, когда поступление в институт было еще под вопросом, он искал поддержки, доверия: только поверьте, дайте поступить, а там я не подведу.
Как бы оно ни было, занимаясь в институте, Игорь сдержал слово, в его зачетной книжке только отличные оценки.
Преподаватели отмечали феноменальные способности Игоря к иностранным, в т.ч. восточным языкам. Ему доверяли проводить занятия по дари со студентами. Не говоря уже о том, что его постоянно привлекали к работе со студентами с т.н. рабфака, т.е. поступившими в институт после службы после армии или работы в народном хозяйстве.
Перед «Олимпиадой-80» Игорь окончил курсы переводчиков языка дари. Во время Олимпиады работал, правда английского языка в гостинице «Москва».
Будучи студентом, привлекался к работе по линии ССОД и других ведомств.
Игорь очень любил свой институт. И чтобы как-то успокоить нас перед своим отъездом в Афганистан, сказал нам: если что, имейте в виду, что институт я выбрал сам.
Осенью 1980 года, будучи студентом 3 курса, Игорь сообщил, что им объявили о направлении в командировку сроком на 1 год в Афганистан для работы переводчиками при военных советниках. Им объяснили, что это делается в связи с острой нехваткой переводчиков у наших советников в Афганистане. На этом настоял тогдашний Министр Обороны, член Политбюро Устинов, хотя, как говорили в институте, министр высшего и среднего специального образования Елютин был против посылки студентов в Афганистан. (Это уже потом, много лет спустя, после гибели Игоря, в 1989 году из ответов генерала армии Варенникова журналу «Огонек» №12 «Афганистан: подводя итоги», мы узнаем, что министр обороны, не имевший, кстати, военной подготовки, в 1976 году просто оказался не на своем месте. Ну, что теперь с того?)
Посылали всех студентов, изучавших языки дари и персидский, с обоих факультетов - историко-филологического и социально-экономического, за исключением 2-3 человек, отведенных кем-то по каким-то соображениям. Из числа выезжающих – одна студентка (жена студента) была определена переводчицей в комитет афганских женщин в Кабуле и один студент – сын дипломата – в посольство СССР в ДРА. Остальные 19 человек – в бюро переводов при Министерстве обороны Афганистана.
Сначала у Игоря, а потом через другие возможности, было уточнено, что речь идет не об отдельных студентах-добровольцах, направляемых в Афганистан, а обо всех, т.е это была обязательная командировка, а скорее – форма призыва. К прохождению языковой практики она отношения не имела, так как такая практика в стране пребывания предусматривалась учебным планом на четвертом, а не на третьем курсе, и не в условиях войны, и не по линии министерства обороны, а по линии Минвуза.
Оформлением студентов занималось непосредственно Главное управление кадров министерства обороны (Цыганков). Военно-медицинскую комиссию сдуденты прошли в Краснопресненском РВК г. Москвы. Игорь был военнообязанным. Когда он поступил в институт, он был снят с учета в Черемушкинском РВК г.Москвы и взят на учет в военно-учетном столе ИСАА при МГУ. В институте имелась военная кафедра со специальностями: военный перевод и спецпропаганда. Военной специальностью Игоря в институте была: офицер спецпропаганды.
Перед отъездом в Афганистан со студентами состоялась беседа в ЦК КПСС (Суходрев), и 3 февраля 1981 года Игорь в числе других студентов, изучавших языки дари и персидский, 10 Главным Управлением Генштаба ВС СССР в соответствии с решением ЦК КПСС от 14 января 1981 года с третьего курса института был командирован в афппарат Главного Военного Советника в Афганистане в качестве переводчика персидского языка. Как нам потом объяснили, основанием для командирования студентов в Афганистан явилось распоряжение Совета Министров СССР от 3 июля 1980 года №1269-рс, которое обязывало Минвуз СССР выделять Минобороны СССР ежегодно по 110 студентов 3-4 курсов высших учебных заведений в целях обеспечения работы советских военных советников и специалистов в вооруженных силах развивающихся стран Азии и Африки.
В Афганистан студенты (уже военные переводчики) улетали по служебным паспортам с несколькими военными советниками в ночь с 3 на 4 февраля 1981 года из международного аэропорта «Шереметьево-2».
Находясь в Афганистане, Игорь работал сначала в бюро переводов при министерстве обороны. По делам службы побывал в качестве переводчика в Фарахе, Шинданде, Зарандже, Кундузе, Файзабаде, Бахараке, Мазари-Шарифе, Джелалабаде, ущелье Тура-Бура , Газни, Катавазе (Заргуншун), Гардезе. Почти все его дороги проходили через военный аэродром Баграм. Характеризовался только положительно.
25 июля 1981 года Игорю было объявлено о переводе по службе в г. Гардез, куда он должен был вылететь 28 июля. Но в тот же день решение было изменено, и Игорю было объявлено о направлении его в дислоцированный в Кабуле 203 батальон «спецназ» ДРА якобы из-за временного отсутствия там офицера-переводчика. В ночь с 10 на 11 августа Игорь убыл в качестве переводчика советника-командира указанного батальона «снецназ» (штатная офицерская должность) в боевую операцию против контрреволюционных банд, где и погиб 17 августа 1981 года в районе населенного пункта Калаи-Нау (провинция Парван) между Баграмом и Чарикаром в 10 км западнее Баграма. Погибли также советник и радист.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ


счетчик посещений contador de visitas sexsearchcom
 
 
sexads счетчик посетителей Культура sites
© ArtOfWar, 2007 Все права защищены.