Art Of War©
История афганских войн

[Регистрация] [Видеоматериалы] [Рубрики] [Жанры] [Авторы] [Новости] [Книги] [Форум]

Пластун Владимир Никитович

ТАЙНА АННЫ ОСИНСКОЙ


© Copyright   Пластун Владимир Никитович  (greshnoff@mail.ru)
Добавлено: 2019/08/31
История Афганистан -1979-1992
Годы событий: 1990
Обсуждение произведений

ТАЙНА АННЫ ОСИНСКОЙ




Встреча с Анной Николаевной Осинской в 1990-м году в Кабуле со-стоялась благодаря моему случайному знакомству с генералом Хакимом ещё в декабре 1979 г., при вводе советских войск в Афганистан. Хаким - пуштун из королевского клана Мохаммадзаев, парчамист, занимал должности заведующего Военным отделом ЦК НДПА, уполномоченного ЦК по зоне «Юг», зампреда Совмина РА, мэра Кабула…

Его биография кажется необычной, если учесть, что он окончил две военных академии в США. Хаким прекрасно знает историю своей страны и особенно пуштунских племён. В общем – ходячая энциклопедия.

В 1992 г., когда высшая власть России предала президента Афганистана Наджибуллу, Хаким был вынужден эмигрировать в Россию – но там ему места не нашлось. Его приняли Нидерланды…

Русские могилы



Итак, в 1990 году я по «наводке» генерала Хакима обнаружил в центре Кабула христианское кладбище. Называется оно «Кабр-е гора». Кабр (габр) на фарси и дари означает кладбище, а «гора» (ghora), как объясняет в путеводителе по Кабулу Нэнси Дюпре – скончавшаяся в прошлом году жена покойного известного американского специалиста по Афганистану Луи Дюпре, – название, которое применялось в XIX в. в отношении солдат британской армии, оккупировавших Кабул в 1879 г. Значит, можно перевести как «кладбище английских оккупантов».

Хотя «объект» расположен в центре города, обнаружить его довольно трудно – он укрылся между приземистыми глинобитными домами. Нэнси Дюпре описывает этот мемориал как место захоронения останков английских солдат, погибших в боях с атаковавшими их в Кабуле афганцами в ходе 2-й англо-афганской войны. Там, справа от входа, действительно есть стена, на которой выбит ряд имён, некоторые разобрать было трудно.

Стеной с упоминанием павших британцев мы заинтересовались вместе с сотрудником нашего Посольства В.В. Андриановым – профессиональным востоковедом, окончившим Институт стран Азии и Африки при МГУ им. Ломоносова (тот самый, что окончил и я - тогда он назывался Институтом восточных языков).

Но там же мы нашли и надгробия на могилах наших соотечественников:

- Г.С. Герасимов. Донской казак, ст. Гундоровская, 1890 – 1942.

- Гражданка СССР Кудрявцева Любовь Михайловна, 8.II.1923 – 3.VI.1949.
- М. Н. Я. - 1949.

- Анастасия Васильевна Самойлова, урожденная Мезина, 1903 – 1947.

- Иван Юрьевич Самойлов, городской инженер Кабула 1880 –1946.

- Л.С. Богданов-Дугин, 22.02.1881 – 12.09.1945.

Ещё несколько могил без надписей.

Кладбище ухоженное, чистое. Старые деревья. Цветы. Тишина. Покой…
Когда я рассказал об этом «походе» Хакиму, он предложил мне навестить ещё одно «русское кладбище». Мы с ним отправились пешком.

Находится оно рядом с Садом Бабура (Баг-е Бабур), только выше, на середине подъёма на гору. Это место называется Гозаргах, на слиянии рек Кабул и Чамчамаст.

…Перед нами - огороженная трёхметровой стеной площадка: металлическая решётчатая дверь с ржавым висячим замком. Хаким подозвал одного из мальчишек - их тут же собралось не менее десятка - и приказал найти ключ.

Нашли через минуту!

Под палящим солнцем осматриваем могилы с надписями:

- гр. СССР Волков Сергей Алексеевич, 1897 – 1943. «Дорогому мужу и отцу последнее «прости»;

- шесть могил без надписей;



кладбище Гозаргах (шесть безымянных могил) фото А.Грешнов


- один обелиск без надписи;

- обелиск: Гр. СССР Анна Ивановна Малькова. Родилась 9 мая 1900 г. скончалась 26 августа 1933 г.;

- гр. СССР Юлдашева Мухаие. 9.XII.1978;

- гр. СССР Чернопятов Виктор. 1918 – 1945;

- гр. СССР Крестьянинова Надежда Алексеевна. 1921 – 1950.

Итого двенадцать наших соотечественников, неизвестно как оказав-шихся на афганской земле. А о некоторых не знаем даже имён и фамилий. А надо бы!

Встреча с Осинской. На обратном пути в центр города Хаким неожи-данно предложил зайти к своей знакомой – русской гражданке, которая, по его словам, живёт в Афганистане с незапамятных времён.

Останавливаемся около «Синема-парка». В тесном переулке Хаким стучит в калитку неприметного дома.
Открывает весьма и весьма пожилая женщина - маленького росточка, с большими голубыми глазами. Внимательно смотрит на огромного Хакима и говорит:

- Здравствуйте, Хаким.

Тот удивлён:

- Вы меня помните?!.

- Ну, как же! Мы ведь жили рядом с вашим семейством, и я вас ещё ма-леньким помню. Заходите!
Заходим. Я представляюсь: корреспондент газеты «Правда». Она на хорошем интеллигентном языке (называю его «питерским диалектом») выговаривает:

- Анна Николаевна Осинская.

Предлагает чай. Беседуем больше часа. История её жизни - захватывающая.

- Родилась я в Польше, в Варшаве, - начинает свой рассказ Анна Нико-лаевна. – Отец мой – полковник Николай Осинский, мать Пелагея Карловна, родом из Люблина. Вся семья – «военные со всех сторон». Служили в Войске Польском. До начала 1-й мировой войны жили в Риге, где проживал и мамин брат.

У меня было три брата: один умер, двое – погибли на войне. Я сама и мой дядя, мамин брат, тоже участвовали в боевых действиях. Я получила два ранения, одно – в ногу: пулю так и не извлекли.

В 1917-м, когда немцы наступали на Ригу, мы выехали из Прибалтики, сначала в Крым, потом – на Кавказ, затем –в Ташкент. В Ташкенте тогда жил великий князь Константин Николаевич Романов. Его жена была подругой моей мамы.

В то время в Ташкенте было много поляков, которые работали на стро-ительстве железной дороги. Революция докатилась до Средней Азии, и мы остались в Ташкенте.

Ютились у родственников по фамилии Вернер, они – тоже из Люблина. Я училась в мединституте (гинекология). Закончила, но документы об окон-чании не выдали.

Мама любила играть в карты, преферанс. Как-то за игрой познакомилась с генеральным консулом Афганистана Азиз ур-Рахманом, который встречался с Лениным, находясь в Москве составе афганской делегации, а стал затем начальником управления в Министерстве образования Афганистана. Азиз сделал мне предложение, и я подала заявление властям с просьбой разрешить мне уехать.

Мы улетели в Кабул первым самолётом, который был куплен у России афганским правительством.
И вот я здесь уже много лет. У меня хороший дом, сдаю его большую часть в аренду. Денег хватает, продала некоторые ценные вещи. Живу как у Христа за пазухой. В прежние времена каждый году уезжала на отдых в Пра-гу, Карловы Вары, в Польшу, Германию - «на воды». Навещаю там родственников. Родственники у меня есть в Польше, Канаде, Америке.

Мой муж знал турецкий, английский и русский языки и был, как я уже сказала, первым афганцем, встретившимся с Лениным.

Эмир Аманулла Хан предложил мне преподавать ему русский язык, но я отказалась, так как считала себя не педагогом, а врачом. Но он настаивал, и я, в конце концов, согласилась.

Ну, а потом, после мятежа Бачаи Сакао (январь-октябрь 1929) сидела дома. Мятежники нас не трогали.

Во времена правления Надир Шаха (октябрь 1929 — ноябрь 1933) работала во дворце врачом королевской семьи.

После смерти мужа вышла вто-рично замуж за его друга Али Мохаммад Хана – министра иностранных дел и заместителя премьер-министра Королевства Афганистан. В начале 50-х годов при короле Захир Шахе (1933 – 1973) муж был арестован вместе со своим сыном Самадом. В заключении мальчик заболел, я выпросила его из тюрьмы. Своих детей не имела, вот и взяла ребёнка-приёмыша. Лечила. Самад остался у меня вместо сына. Женила его. А вот его дочь – Хамида.

Анна Николаевна зовёт и представляет нам девочку.

- Две другие дочери уехали в Индию. А вот фото внуков Самада…

Кроме меня здесь была ещё одна старая эмигрантка - Ирина Рахмани. Она умерла в 1989 году в Кабуле…

Помню, как части армии генерала Андерса шли через провинцию Логар в Пешавар (ныне — Хайбар-Пуштун Хва, Пакистан) и дальше – в направлении Карачи...

… Рассказ её стал для меня потрясением. Я очень гордился своей «находкой»: ну как же, найти ТАКОГО свидетеля ТАКИХ событий. Это же жи-вая история Афганистана!

Я попросил у Анны Николаевны её фотографию. Она мне вынесла её в прихожую, где мы пили чай. Старинное фото: Анна Николаевна в большой модной шляпке с перьями, кокетливо улыбается в объектив. Красавица!

Но на все мои просьбы дать фото хотя бы на время, чтобы переснять, получил вежливый, но категорический отказ. Потом пытался догадаться, почему…

Написал очерк в «Правду». Его опубликовали…

После публикации в «Правде» вызывает меня посол Б.Н. Пастухов и говорит:

- Передайте Анне Николаевне Осинской, что посол СССР желает с ней встретиться. Готов приехать сам и готов принять её у себя.

Я отправился по знакомому адресу, где меня снова встретили добрым приветствием и чаем. Передал просьбу посла и услышал:

- Владимир Никитович, у меня нет желания встречаться с кем-либо из посольства и вообще с советскими представителями.

Сказано было так твёрдо, что я не посмел настаивать.

Вернулся, передал послу ответ. Он насупился, махнул рукой, отпуская меня и, думаю, не поверил, что его, посла, не желает принять какая-то эмигрантка.

Через несколько дней Б. Пастухов опять меня пригласил, вручил что-то упакованное в изящную подарочную коробку с бантиком и попросил пе-редать Анне Николаевне.

Вновь поехал. Вручил. Подарок был принят.

Прощаясь, я не удержался и спросил у Александры Николаевны, в чем причина её нежелания встречаться с советскими представителями.

Осинская тяжко вздохнула:

- Когда-то они меня приглашали и встречали по высшему разряду. А потом забыли...

Так мы с ней и расстались…
Как оказалось, навсегда.
Летом 1991-го я вернулся на родину.

Анна Николаевна, как мне стало потом известно, умерла в начале 2000-х годов.

В моих дневниковых записях остались заметки о последствиях встречи с Осинской. Вот они:

«12.04.1991. После моего очерка в «Правде» об Анне Николаевне Осинской в редакцию газеты, как мне передавали из Москвы, стали поступать письма. Сергей Константинович Кухарев из Петропавловска писал: «А.Н. Осинская – это сестра моей матери – Софьи Осинской, которая родом из Варшавы». Просил сообщить адрес, чтобы ей написать.

Зоя Иннокентьевна Наглис (Москва) написала, что Ирина Рахмани - её подруга из Ташкента. Просила сообщить адрес А.Н. Осинской.

Я встретился с Анной Николаевной, передал ей выше написанное и 19 апреля сообщил в редакцию: «А.Н. Осинская, с которой я вчера встречался, просила не давать её адрес никому. Собирается в Польшу, вроде бы через Союз.
Предложила дать на письма такой ответ: в настоящее время её в Афга-нистане нет, уехала за границу. Людей, приславших письма, она действительно знает и свяжется с ними сама по приезде в Союз».

Операция «Вызволение»



А еще через несколько лет на сайте Службы внешней разведки РФ я нашёл любопытную информацию. Привожу ее пол-ностью:

«Это подлинно гуманная акция разведки в 60-х годах. Целью операции кабульской резидентуры было освобождение из афганских тюрем 16 советских агентов-нелегалов, арестованных на территории Афганистана в 1945 – 1946 годах и томившихся в заключении более двух десятков лет.

Судьба этих людей была поистине трагической. Далеко не все они - а их был не один десяток - дожили до возвращения на Родину. Путь к их вызволению из средневековых восточных казематов был долгим и трудным. Потребовались большие и настойчивые усилия для спасения советских граждан, не по своей вине попавших в беду. Это говорит о многоплановой работе ре-зидентуры в Кабуле, которая не ограничивалась решением чисто разведыва-тельных задач.

С какой целью, с какими заданиями нелегально выводились в Афганистан эти агенты? Четких ответов на эти вопросы в сохранившихся материалах нет. Скорее всего, решение об их засылке принималось для сбора информации о стремлениях англо-американцев усилить свои позиции у южных рубежей СССР, в том числе в Афганистане, где имелся значительный слой ан-тисоветской эмиграции.

Подобранные из числа жителей среднеазиатских республик - узбеков, таджиков, туркмен - агенты проходили соответствующую подготовку, которая, как правило, была скоротечной и часто поверхностной, а затем скрытно переправлялись в Афганистан через «зелёную границу».

В 1946 году кабульские власти решили провести поголовную паспортизацию всего населения северных провинций. Началась кампания по уста-новлению эмигрантов и прочих лиц, не являющихся подданными Афгани-стана. Их вносили в специальные списки, которые пересылались в Кабул для принятия «отдельного решения».

Территория Афганистана, в особенности его северные провинции, контролировались службой безопасности, полицией, жандармерией и погранко-миссарами, которые имели широкую агентурную сеть. Кроме того, в каждом селении имелись квартальные старосты. Они сразу же узнавали о появлении на вверенной им территории неизвестного или постороннего человека. Ми-новать такую густую сеть слежки и доносов было практически невозможно. Оказавшись в Афганистане, наши агенты-нелегалы неизбежно попадали в поле зрения местного населения, после чего их арестовывали и заключали в тюрьму.

Кабульская резидентура в 1945 - 1946 годах неоднократно информировала Центр о поимке советских агентов, заброшенных в Афганистан из СССР. Но состояние афгано-советских отношений не позволяло тогда поднимать перед афганскими властями вопрос об освобождении наших граждан. Несмотря на то, что к концу 50-х годов советско-афганские отношения получили развитие и в Афганистане работали уже тысячи советских специалистов, дело с освобождением агентов-нелегалов затягивалось.

Тогда Эрик Иванович Некрасов, бывший в 1964 - 1968 годах резидентом советской разведки в Кабуле, решил добиться освобождения оставшихся в живых 16 агентов-нелегалов силами и средствами кабульской резидентуры. Его по-человечески волновала тяжёлая участь, выпавшая на долю наших сограждан, волею судеб оказавшихся за решёткой в Афганистане. Он поставил перед Центром вопрос об их освобождении оперативным путем с помощью агентуры и доверительных связей, которые располагали возможностями для оказания нам помощи в этом деле.
Согласие было получено. Э.И. Некрасову по праву принадлежит личная заслуга в реализации операции «Вызволение».

План предстоящих мероприятий был детально разработан, началась подготовительная работа. Решено было подключить к операции нескольких надежных и проверенных агентов, входивших в окружение короля Захир Шаха, а также занимавших ответственные посты в системе МВД.

На первом этапе необходимо было получить чёткую информацию о количестве советских граждан, находившихся в тюрьмах, об их установочных данных, состоянии здоровья, местах заключения и т. д. Важно было выяснить, все ли они хотят возвращения на родину, поскольку те из них, кто в свое время дал признательные показания, могли опасаться уголовного преследования по прибытии в СССР.

Такая информация имела существенное значение для второго этапа операции, и она вскоре была получена агентурным путем. Она давала ответы на все интересовавшие резидентуру вопросы.

Теперь задача была в том, чтобы найти прямой выход на короля для проведения с ним в подходящий момент соответствующей беседы, так как было ясно, что без Захир Шаха этот вопрос решить нельзя.
Остановились на кандидатуре агента «Хамида».

Сотрудничая с советской разведкой, «Хамид» зарекомендовал себя исполнительным и надежным агентом. Он имел высшее юридическое образо-вание, хорошо разбирался в афганском законодательстве и знал, как им воспользоваться для решения волновавшего нас вопроса. «Хамид» сыграл глав-ную, если не сказать решающую, роль в успешной реализации операции «Вызволение».

Свой вклад в освобождение наших сограждан внесла и «Марьям», вхожая в семью Захир Шаха. Эта замечательная женщина помогала советской разведке десятки лет. К моменту осуществления мероприятий резидентуры по освобождению бывших агентов-нелегалов она была уже в преклонном возрасте, но прониклась желанием сделать все, что в ее силах, для вызволения советских людей из тюрем.

«Хамид» и «Марьям» дали резидентуре конкретные и дельные советы о том, как лучше приступить к делу, чтобы добиться желаемого результата, учитывая особенности личности и характера короля Захир Шаха.

«Хамид», придерживаясь разработанной легенды и улучив момент, за-теял с влиятельным сановником, близким к королю, разговор о советских гражданах, обвиненных в шпионаже в середине 40-х годов и отбывающих сроки лишения свободы в афганских тюрьмах, хотя со времени их ареста прошло уже более 20 лет. Наш агент выступал в беседе с позиций юриста и привел сановнику веские аргументы в пользу скорейшего освобождения осужденных, которые, по его словам, полностью раскаялись в совершенных ими деяниях, не представляют никакой угрозы Афганистану и, кроме того, определенные судом сроки их заключения уже давно прошли.

Рассказ агента и приведенные им доводы произвели на сановника должное впечатление. После некоторого размышления он сказал: «В этой истории, помимо юридической, есть и политическая сторона. Афганцы и лично король будут выглядеть очень некрасиво в глазах руководства СССР, если эта история получит огласку. Сам факт содержания в афганских тюрьмах советских людей в условиях развития плодотворного афгано-советского сотрудничества и дружбы между двумя странами выглядит нелепо и его трудно объяснить».

Он добавил: «Этот вопрос надо было давно решить и закрыть. Я поговорю с Его Величеством».

Одновременно и параллельно с «Хамидом» действовала и «Марьям». Она подошла к вопросу несколько по-другому, по-женски. Под благовидным предлогом она повела в семье Захир Шаха разговоры о том, что недавно совершенно случайно ей стало известно о нахождении в афганских тюрьмах советских людей, арестованных после окончания Второй мировой войны на территории Афганистана.

«Какой ужас! — восклицала она. — Они содержатся в кошмарных условиях, а ведь среди них есть женщины, состарившиеся и больные люди! Разве такое возможно в государстве, которое исповедует исламские принципы справедливости? Эти люди - все мусульмане. Как можно укреплять дружбу со страной, чьими гражданами эти несчастные являются, и в то же время держать в тюрьмах этих людей? Нужно что-то делать! Нельзя оставлять все как есть».

Вскоре сановник при очередном докладе королю по текущим делам упомянул о бывших советских разведчиках, все ещё отбывающих наказание в афганских тюрьмах, хотя с момента их осуждения прошло много лет. Он высказал предположение, что советская сторона за давностью, возможно, за-была о них, но может как-нибудь вспомнить о своих гражданах, и, если ей станет известно о прискорбном факте содержания их в афганских тюрьмах, это может отрицательно сказаться на афгано-советских отношениях и поро-дить недопонимание между руководителями двух государств.

Кроме того, сказал он, освобождение этих людей, которые являются мусульманами и полностью раскаялись в своих деяниях, несомненно, явится гуманным шагом афганского правительства и лично короля, будет знаком доброй воли для северного соседа, и, конечно, он оценит его должным обра-зом. Наконец, такая акция будет выгодна самому Афганистану, который стал на путь цивилизации, и ещё больше укрепит престиж короля в глазах совет-ского руководства, да и во всем мире.

Король, разумеется, знал о советских разведчиках, находившихся в аф-ганских тюрьмах, но сделал вид, что для него это - неожиданная новость, и выразил удивление. Он пожурил собеседника за то, что тот не доложил ему этот вопрос раньше, и спросило его мнение, как лучше поступить.

Сановник порекомендовал монарху принять решение об освобождении всех осужденных в свое время советских разведчиков и выпустить их на сво-боду без лишнего шума, огласки и вообще как можно незаметнее. Вопрос был решен.

Через несколько дней последовало распоряжение об освобождении из заключения всех бывших советских разведчиков. Через свою агентуру в системе МВД резидентура проследила за прохождением и исполнением этого секретного указания короля. Так завершилась операция «Вызволение».

Шестнадцать бывших агентов-нелегалов были доставлены на родную землю, которую они целовали, встав на колени и плача от радости».

Кто вы, «Марьям»? Сейчас меня не покидает мысль, что этой отваж-ной «Марьям» могла быть Анна Николаевна Осинская.

Героическая женщина!

А некоторые безымянные могилы, которые я с помощью генерала Хакима обнаружил на забытом русском кладбище у Сада Бабура, могли быть последним пристанищем тех наших агентов, которые умерли вдали от Родины.

Но всё это лишь мои предположения….

Бывший посол России в Афганистане Е. Островенко вспоминал: «Из этнических русских, оказавшихся после революции в Афганистане, к 60-м годам там остались буквально единицы. Наиболее заметной фигурой из них была Анна Николаевна Фатех, проживавшая после кончины мужа в доме тогдашнего министра королевского двора Али Мухаммеда. Несмотря на солидный возраст, она была видной и интересной женщиной с хорошими манерами и добрым нравом. Её приглашали на большие приёмы в нашем посольстве, и она неизменно приходила, как правило, вместе с министром двора».

Е. Островенко рассказывает о 60-х годах прошлого века, когда между СССР и Афганистаном были довольно тёплые отношения. C изменением ситуации в 70-х гг. (свержение монархии, а затем приход к власти НДПА) наши дипломатические представители стали вести себя более «прохладно» по от-ношениюк бывшим соотечественникам. С течением времени их перестали приглашать на приёмы в советское посольство.

О причинах могу только высказать предположения: в своё время наши дипломаты нуждались в общении с ними, но после прихода к вла-сти «своей» НДПА, когда в Москве посчитали Афганистан чуть ли не очередной советской республикой, к тому же наводнённой войсками, а органы её государственной власти – нашими советниками, необходимость в «мягком» влиянии (в том числе - через соотечественников) на политику отпала. Они, мол, уже не «совсем наши» и церемониться с ни-ми нечего.

Только так я могу объяснить слова Анны Николаевны Осинской (Фатех), когда она мне говорила, что у нее нет желания встречаться с нашими дипломатами....



счетчик посещений contador de visitas sexsearchcom
 
 
sexads счетчик посетителей Культура sites
© ArtOfWar, 2007 Все права защищены.