Art Of War - Военно-исторический литературный портал

Письмо из Армии

В этом, с особой бездарностью организованном бою, погибли комбат, ротный, взводный, рядовой по имени Толян (Анатолий). Всего пятьдесят восемь человек. Комбат был обвинен в трусости и нерасторопности, которые могут привести к срыву всей операции. Приказ двигаться вглубь ущелья поступил непосредственно из штаба дивизии, минуя штаб полка. Это должно было означать, что там- то знают, что делают. Может быть, комбат решил, что посты по вершинам ущелья выставлены заранее, может скрытным путём. В тот день "вертушки" в ту сторону не летали. Но подумать о том, что, если стадом львов командует баран, то, это стадо баранов, ни как не мог. Втянувшийся в ущелье взвод попал в тщательно продуманную "духами" засаду. Попытки изменить ход боя, втянув туда роту и часть батальона, ни к чему хорошему не привели. Если взять за основу опыт войн с применением обычного стрелкового оружия, то количество потерь в среднем составляет один к трём. Т. е. на одного "02" приходятся три "трёхсотых". Вот и посчитайте, что осталось от батальона. События происходили в 1984 году.
Как говорила одна знакомая, есть три мать - города. Москва- мать, Одесса- мама и Руха- етиб её мать. Зато, у того, то там побывал, навсегда осталось море самых разнообразных впечатлений. Этого материала хватит, чтобы писать и писать...
Попал я как то в жилище полкового "комсомольца". Комната в глинобитном доме. Потолки низкие из крупных веток, окно, размером с нашу форточку. Всё как у всех. Но, обои заменяла "фото- сессия", как сейчас говорят, вся из фотографий хозяина. Сам он небольшой, поджарый, с каким только вооружением ни фотографировался, держа его в руках и с таким выражением на лице, что можно было подумать, что не полковые и приданные дивизионные и армейские артиллерийские дивизионы, своей профилактической стрельбой, а именно он, разогнал на несколько километров вокруг всех душманов. Было это осенью 1985 года.
"Весело живешь",- констатировал я результаты осмотра.
"Три фотоаппарата, одна кинокамера отечественная, не рабочая, держу для сменщика".
"Ага, а портсигаров серебряных отечественных. Три?",- но он меня не понял.
Угощал халвой из прессованного тутовника. Налил чаю, расколол какой- то серый камень на части. Потом начал его грызть.
"Ни себе хрена! Железный человек",- подумал я. "А чего просил зайти? Камнями я не питаюсь, я даже не психиатр. Когда- то проходил специализацию по инфекционным болезням. Может, тебе нужен стоматолог, так у меня есть"?
"Нет, просто я несгибаемый, радикулит подхватил. А халва,- местные витамины".
"Ладно, что ни будь, придумаем. А это, что за ворох бумаг?"
" Не поверишь, письма. Около ста штук. Одни без адреса вообще. Другие и адрес имеют, но отправлять нельзя. Да и не от кого. Возьми любое и почитай"
Ни конверта, ни имени адресата. Обычный лист из тетради в клеточку, свернутый вчетверо. Первый попавшийся из остальных, лежавших в выдвижном ящике тумбочки.
"Здравствуй, друг. Извини, что долго не отвечал. Был сильно занят, совсем не привычным для меня делом. Выбивали из какого-то кишлака в три дома "духов". Настрелялся, в ушах звенит. Если до тебя дойдёт это письмо, то помни, штык- нож солдату нужен не только, чтобы стоять дневальным у тумбочки, как я писал в прошлый раз. Им ещё можно резать и колоть, примкнувши к автомату. Когда мы подобрались бесшумно сзади к двум последним из живых "духам", взводный показал, как это делается. Одного закололи, одного взяли в плен. Мне до сих пор блевать хочется. И ни какого аппетита. Потом прилетел Афганский вертолёт. Из него вышли три "хатовца". Типа нашего КГБ. Страшные, как атомная война. Поговорили с пленным. Потом один отвёл его связанного в вертолёт. Поднялись они на "вертушке" на полную высоту и пленного выкинули в ущелье. Как он вопил, в кошмарном сне не приснится. И на хрена, спрашивается, мы, рискуя, брали его в плен. Передавай привет всем нашим. Особенно, сам знаешь, кому. Пусть он не волнуется. Ничего, о том, что я пишу, не рассказывай. Помнишь, мы были на танцах в клубе железнодорожников? Там одна тёлка сказала, чтобы ты к ней не приставал, а то она тебя на себе женит? Типа у неё двое детей? Так вот, мой тебе дружеский совет. Найди её и женись. А детей срочно усынови или удочери. Для верности, заделай сразу третьего. Во- первых, это благородный поступок. Во- вторых (главное), в армию тебя, по закону, не призовут. И пусть твоя С. найдёт себе другого. Уже отслужившего. Можешь на меня сколько хочешь обижаться, но я тебе искренне, желаю добра. Мне барабанить ещё год. Всякое может случиться. Но таким, каким я был раньше, меня уже не ждите. Ещё раз всем привет. Твой друг, Толян. PS: пиши. "
Да, такое письмо не дошло бы до Союза. Перлюстрация...Но, я попросил у комсомольского лидера и он мне его отдал. Оно и в Союзе у меня хранилось, какое- то время, потом затерялось. Другие письма я читать не стал. Они отличались только датами, адресами и именами. Писали их солдаты огромной неповоротливой страны, увязшей в непонятной для них войне. Однако, все они до конца выполнили свой долг. Могилы их разбросаны по всем республикам СНГ и ближнему зарубежью.
Когда собирали трупы второго батальона, вынимали документы, нашли письмо Анатолия.
Одно дело обвинить в трусости человека "на гражданке". Совсем другое, диаметрально противоположно другое дело, обвинить в трусости офицера на войне..

Москаленко Леонид Григорьевич

Письмо из армии.