© Copyright   Грешнов Андрей Борисович  (greshnoff@mail.ru)

Добавлено: 2012/02/15

Память Афганистан -1979-1992

Годы событий: 1990
Обсуждение произведений

ИНСТИТУТ СТРАН АЗИИ И АФРИКИ НА АФГАНСКОЙ ВОЙНЕ (ГЛАВА ТРЕТЬЯ)

В Институте стран Азии и Африки при МГУ идет перестройка. Старое здание, в котором учились Белинский и Добролюбов, сносят, не прерывая учебного процесса. На месте бывших старинных аудиторий и кабинетов, где в толстые кирпичные стены были вмонтированы дровяные печи, возникают типовые помещения, свойственные веку нынешнему – чистые и безликие. Кто учился в институте в 80-х годах прошлого века, его просто не узнает, здесь все по-новому. И доска с портретами наших погибших ребят тоже переехала на новое место. Просто так ее не найти, надо спрашивать. Мемориальная доска – это, пожалуй, единственное, что в институте не изменилось с тех пор. Все те же портреты на обтянутом серой материей стенде. На столике рядом стоят цветы. Сколько раз не заходил в институт в этом году – цветы все время свежие, кто-то их заботливо меняет. А вот портреты старые, хотя лица на них никогда не постареют.
Все та же «пристройка» к стенду, на которой портрет Володи Соловьева. Метров с десяти этого не видно, а вот вблизи отчетливо видно черту, разделившую афганскую войну на официальную, закончившуюся 15 февраля 1989 года, и неофициальную, длившуюся до лета 1992-го. И на неофициальной войне, продолжавшейся в Афганистане уже после вывода наших войск, гибли советские люди, выполнявшие там интернациональный долг. Они не вошли в списки официально озвученных потерь в Афганской войне. Тогда это боялись озвучивать, сегодня об этом почти все забыли и это уже никому не нужно, кроме тех, кто там был или тех, кто там потерял своих близких. Впрочем, остатки последних тоже скоро закроют за собой дверь в этот мир.

Соловьев Владимир Артемович

, родился 5 января 1958 года в городе Баку Азербайджанской ССР, член КПСС с 1985 года.


Отец – Артем Борисович Соловьев, военный журналист, работник Главного политического управления Советской Армии и Военно-Морского Флота, полковник. Умер в 2000 году.


Мать – Соловьева Вера Николаевна, работник Учебной части Института стран Азии и Африки при МГУ. Трагически погибла в 1995 году, попав под маршрутное такси.


После прохождения срочной воинской службы в одной из частей ПВО (Володя окончил школу сержантов), он в 1979 году поступил в Институт стран Азии и Африки при МГУ, где изучал языки пушту и дари. Уже в институте он познакомился со своей будущей женой Ларисой, изучавшей бенгальский язык, с которой вместе учился в одной семинарской группе.
Лариса до сих пор повторно не вышла замуж, оставаясь верной Володе. У него растет дочь, она уже совсем взрослая, ей 19 лет.

16 октября, в День памяти, на володиной могиле на Николо-Архангельском кладбище в Москве собираются его друзья и сослуживцы. С каждым годом их ряды редеют, и частенько часть из них после встречи идет на другие могилы, расположенные здесь же – поминать недавно ушедших. Так устроена жизнь.

О Володе можно рассказывать долго – таким разносторонним он был парнем. Если спросить любого, что он может сказать о Володе – ответ будет примерно одинаков: вокруг него всегда кипела жизнь. Он всегда был душой компании, казалось, старался успеть в жизни все. До сих пор стоит, и еще долго будет стоять дом, построенный его руками на дачном участке, где каждое бревно, каждая досочка заботливо отшлифованы на станке, обработаны и сложены его умелыми руками. Растут и зеленеют десятки посаженных им деревьев.


Рассказывает друг Володи, Миша Смирнов, с которым он учился в одной семинарской группе:

«Соловья надо было знать. Он был просто классный парень. Сколько стройотрядов пройдено вместе, сколько походов… Увлекался музыкой серьезно, писал стихи. А какой был пунктуальный! Однажды мы должны были идти в поход на Волгу. Володя выехал раньше нас - осваивать место стоянки. Он был прекрасным спортсменом - лыжи, легкая атлетика, прекрасно ходил на байдарке. Договорились, что мы приедем на автобусе к какой-то далекой станции, а оттуда пойдем пешком к берегу, где он нас должен был встречать. Прибыли часов в шесть утра. Берег пустынен, никого нет. Смотрю на часы - две минуты осталось до встречи, а нас никто не окликает. Стоим, курим. Вдруг кто-то показывает на точку на воде - точка приближается и увеличивается очень быстро. Это Володя, практически без опоздания, выгребал на байдарке против течения. Успел вовремя, покрыв расстояние в 10 километров. Так у него было во всем: сказал - сделал, обозначил время - успел…»


По словам жены Володи, Ларисы, он был крайне увлекающимся человеком, причем увлекался всем и помногу. Он был до скрупулезности аккуратен и педантичен. У него все бумаги были аккуратно подшиты в папки, каждая папка, каждая книга, каждая бумажка имела в доме свое место, и поэтому найти ему все всегда было легко. Долгие годы он серьезно занимался музыкой. Дома была собрана огромная коллекция музыки, «оккупировавшая» несколько полок. Тогда еще не было кассетных магнитофонов, и Володя записывал музыку на бабины. Сам сделал музыкальную картотеку и каталог, вырезал из календарей циферки, наклеивал их в каталог, аккуратно заклеивал скотчем. Большой педант, аккуратный и в словах и в деле, очень многогранный человек.
Вова был непоседой – его время было полно событий, с ним было очень хорошо, надежно и интересно. В институте он постоянно ездил в стройотряды – то в Плесецк, то в другие города Советского Союза, был просто неудержим. Очень любил путешествовать, исследовать родной край. Еще когда учился в школе, объездил с классом почти весь СССР, любил бывать в Средней Азии. Очень любил и ценил семью.







« 29 июня 1988 года у нас родилась дочка Вера, Володя ее очень любил, и уже когда работал в Афганистане корреспондентом АПН, два раза – в марте и летом 90-го правдами и неправдами выбирался в Союз нас проведать. Жить после гибели Володи было очень трудно во всех отношениях. При его жизни мы были как за каменной стеной. Вообще 90-е годы были нелегкими, но как-то выжили. Помним мужа и отца. Это был замечательный и разносторонний человек, каких мало», - говорит Лариса.

* * * * *


Сказать, что смерть подобралась к Володе как-то незаметно, нельзя. Были ему предупреждения откуда-то извне, но он их, видимо, не сумел вовремя заметить. Он был человеком смелым и любил иногда проверить свою выдержку. Как-то он поехал с группой шведов на передний край, где шли бои. Отсняли, все что хотели. А на обратном пути их БТР пошел юзом на размытой дождем глине и завис над пропастью двумя колесами. Все, кто сидел на броне, мигом поскатывались на землю. Один Володя остался сидеть сверху, даже не шелохнувшись. То ли не успел, то ли хотел проверить свою выдержку. Тогда БТР удалось оттащить от пропасти, и Володя был очень горд, что единственный не сдрейфил в этой ситуации. Второе предупреждение ему было, когда афганский танк въехал в стену его виллы...







Вообще, танки «рвались» в Володину жизнь постоянно. Я часто смотрю один и тот же документальный фильм, отснятый в Кабуле в 1990 году. В нем Володя еще живой. Он осматривает один из подбитых танков министра обороны Афганистана Шах Навваза Таная, пытавшегося поднять военный мятеж против Наджибуллы в марте того года. Володя в черном костюме ходит и трогает этот подбитый танк руками, обходит со всех сторон, щупает вздувшееся и разорванное «яйцо» башни Т-62. Его уже ребята посольские зовут, мол, пора ехать назад, а он все не может отойти от танка…


16 октября 1990 года офицер ПГУ КГБ СССР, корреспондент АПН Владимир Соловьев возвратился к вечеру с важного задания на виллу агентства. Он провел встречу с командиром одного из формирований мятежников с целью склонения его к переходу на сторону правительства. О своем прибытии он доложил коменданту посольства. А вот оставшиеся у него часы жизни Володя посвятил… музыке. В Кабуле несколькими месяцами раньше он приобрел двухкассетный магнитофон и переписывал всем, кто просил, свои замечательные музыкальные коллекции. Отказать никому не мог еще и потому, что просто очень любил музыку и гордился своей полной коллекцией. В тот день он опять кому-то переписывал кассету, немного торопился. Так как жил он в комплексе Дома советской науки и культуры (ДСНК), то от виллы АПН, стоявшей на краю проспекта Дар уль-Аман, ему надо было проскочить в ДСНК до комендантского часа. Езды там – плевое дело, метров 800 от силы.


За несколько минут до комендантского часа ворота АПН открылись, и Володя стал выезжать на Дар уль-Аман, попытавшись повернуть налево. Однако по дороге в сторону министерства обороны шла колонна танков – они возвращались с операции под Пагманом, западным пригородом Кабула. Танки ревели двигателями, освещая одной трассовой фарой дорогу, которая к тому времени была уже почти пустой.
Пропустив колонну, Володя выехал на проспект и успел проехать метров 400, когда перед его «Жигулями» выросло что-то огромное и черное…
Один из танков отстал от колонны – он подорвался на мине в Пагмане и там, в полевых условиях ему меняли траки на гусенице. Пытаясь нагнать колонну, он летел на полной скорости по асфальту Дар уль-Амана, не разбирая рядов. Танк выехал на встречную полосу, передняя фара освещения на нем не работала.
Прибывшие на место происшествия сотрудники советских и афганских ведомств констатировали, что от «Жигулей» остался лишь задний фонарь багажника. И больше ничего.



Рассказывает Андрей Правов, корреспондент АПН в Кабуле.

«В тот день меня в ДСНК разбудил звонок офицера безопасности посольства. Показалось странным, что он спросил, я ли это. Услышав, что это я, Правов, он попросил подъехать на Дар уль-Аман опознать автомобиль. Дело в том, что машины «Жигули» у нас с Володей были одинакового цвета. В силу того, что опознать человека не представлялось возможным, опознавали машину. Я был потрясен тем, что произошло, ведь я видел Володьку еще несколько часов назад, а вечером мы обычно заходили друг к другу пить чай… Я и сейчас не могу успокоиться – постоянно стоит эта картина перед глазами. А как вспоминаю, у меня начинает колотиться сердце…
Уже потом, на Володиных поминках в Кабуле собрались все, кто его знал. А я сидел и писал статью о случившемся горе в газету «Известия». Потом мне рассказывали, что окончание статьи о Соловьеве хотели порезать - в Союзе шла борьба с алкоголизмом. Какой маразм!!! Но главный редактор лично распорядился не марать грязными руками этот некролог. Все вышло в печать так, как и было написано. А написано было так, как было на самом деле.





Статья из «Известий» 18 октября 1990 года




Вот так не стало этого хорошего, доброго, веселого и увлеченного парня. Пытались тогда разбираться с афганцами о произошедшем на Дар уль-Амане, но потом дело спустили на тормозах. Во-первых, за рычагами танка сидел чуть ли не генерал, причем герой войны, а во-вторых, афганцы прямо сказали: «Это война. Сколько вы наших положили ни за что, один Бог знает. Это несчастный случай, мы очень сожалеем, но его не воскресить».



Рассказывает супруга Володи, Лариса:

«Накануне Вовкиной гибели я и его отец увидели вещие сны. Отцу его приснилось, что Володя скачет на белом коне и пытается проскочить через высоко поднятое горящее огненное кольцо. При прыжке пришпоренного коня Володя исчез. А мне приснилась березовая аллея и Володино лицо, сзади на него надвигалось что-то темное. Я проснулась тогда в тревоге. Что это была за аллея, ты сейчас поймешь».
Лариса показывает рукой на березовую аллею Николо-Архангельского кладбища, отделяющую его «новую» часть от лесной, «старой». «Все точь в точь, деревце к деревцу», - опускает она голову…



Последний раз я видел Володю в декабре 1989 года, когда мы собрались на мои проводы из Афганистана на Родину на вилле ТАСС. Володя сидел слева от меня, спиной к двери, во главе стола. Помнится, проводы тогда не удались. Один из моих друзей поспорил с посольскими о «качестве» боевых и «посольских» наград, перевернув на них обеденный стол. Да, было дело. Все это было. Вова тогда отреагировал на это спокойно. Улыбнулся и сказал: «бывает» и пожал мне на прощанье руку. Рукопожатие у него было очень легкое, почти невесомое.
Вспомнилось еще, что называл он неприятных ему людей не «фрукт», не «кадр», не «крендель», а почему-то «пупок»…


Он был добрым парнем.







Мы помним тебя, Володя.