|
 ©
|
|
| История афганских войн | ||
[Регистрация] [Видеоматериалы] [Рубрики] [Жанры] [Авторы] [Новости] [Книги] [Форум] |
Грешнов Андрей Борисович
ИНСТИТУТ СТРАН АЗИИ И АФРИКИ НА АФГАНСКОЙ ВОЙНЕ 1979-1992 г.г.
Обсуждение произведений
ИНСТИТУТ СТРАН АЗИИ И АФРИКИ НА АФГАНСКОЙ ВОЙНЕ
Никогда раньше я не тратил столько времени, чтобы написать всего один рассказ. Но это единственное, что я могу подарить моим товарищам - студентам и выпускникам ИСАА при МГУ им. М.В.Ломоносова, погибшим на афганской войне. Я долго думал, как его написать, и, в конце концов, решил, что в нем не будет ни пафоса, ни слезливости, ни художественных образов, а тем более, малейших элементов вымысла. Все громкие слова о погибших давно сказали те, кому они были по большому счету безразличны. Пафос героики истлел, превратившись в прах поверженного и поруганного красного Знамени Победы, под которым они воевали. Слезы по погибшим давно выплаканы их родителями, братьями и сестрами, многих из которых сегодня уже тоже нет в живых.
Пройдет совсем немного времени и память об этих ребятах сотрется - государство сделает для этого все, что в его силах. Государству не нужна память о Советском Союзе и его верных сынах, память о собственной подлости, допущенной в отношении этих честных и чистых людей, однажды поверивших ему. Ему нужно лишь пушечное мясо, желательно не обремененное памятью прошлого.
Один человек не остановит танк саперной лопатой. Но вырыть небольшую яму на пути его движения он может. Если эту яму будут рыть сто человек, то получится противотанковый ров, непреодолимый для этой бронированной государственной машины. Каждый оживший эпизод афганской войны – это удар лезвия лопаты о землю. Нужно быстрее, пока еще осталось время, копать этот ров и не дать танку пройти, иначе он опять может поехать по живым людям.
ГЛАВА 1.
В Институте стран Азии и Африки (бывшем институте Востоковедения – ИВЯ), одном из факультетов МГУ им. М.В.Ломоносова, в 80-е годы прошлого столетия существовала добрая традиция: вчерашние абитуриенты, успешно сдавшие вступительные экзамены, первокурсники встречались на лекциях со студентами старших курсов. На этих встречах они учились у старших товарищей правильному произношению, навыкам разговорной речи, правильности письма и почеркам. Живое общение помогало лучше изучить язык в диалогах и разговоре. Поэтому большинство студентов одинаковых языковых групп обычно знали друг друга, здоровались на перерывах между академическими парами.
Обычно 15-20 минут отдыха между лекциями и занятиями в аудиториях, где когда-то учились Добролюбов и Чернышевский, они проводили в курилке, на третьем этаже института. Сейчас, после реставрации здания института, этой курилки уже нет. Но раньше это была своего рода «роза ветров». Оттуда уходила лестница вниз и в туалет, направо от курилки шел узкий коридор в чрево института, который вел к кафедрам восточных языков, располагавшимся на этаж ниже, а также коридор к кафедре западноевропейских языков. Здесь обсуждались последние новости, переписывались шпаргалки, выкуривались сотни тысяч сигарет. Здесь люди знакомились и общались друг с другом, становились друзьями и врагами, здесь они влюблялись и потом, порой создавали семьи. Даже те, кто не курил, задерживались на этом информационном пятачке, чтобы обменяться парой фраз со своими друзьями, узнать, кто из преподавателей заболел, и кто его будет заменять. Группам персидского языка очень повезло. У них были замечательные преподаватели. Помимо звездного профессорско-преподавательского состава – Розы Георгиевны Левковской, Веры Борисовны Никитиной, Елены Николаевны Шаровой, Владимира Борисовича Иванова, Татьяны Михайловны Маркиной и многих других, по чьим пособиям учились многие поколения востоковедов, в советское время на кафедре преподавали и живые носители языка – члены компартии Ирана, бежавшие из страны в СССР от шахских репрессий. Фамилии давно ушедших в другой мир Мамед-Заде и Фуругияна помнят в институте до сих пор. Благодаря им, уже с третьего курса студенты могли почти свободно, а главное очень грамотно говорить на языке фарси. Точно так же обстояло дело и на афганской кафедре, где преподавались языки дари и пушту. Две разные кафедры, но два родственных, почти одинаковых для нас, студентов языка. Мы все знали друг друга, иногда посещали занятия «родственников», чтобы понять, в чем же состоит отличие языка дари от языка фарси.
Кто и как попадал в наш институт? Попробую рассказать подробно. В советское время ИСАА считался вторым по престижности вузом в СССР. Но в отличие от МГИМО, куда путь «неблатным» был практически заказан, а если таковые и «просачивались», то учились преимущественно на факультете международной экономики, в ИСАА попадали по настоящему талантливые люди. Их таланты были разносторонними, и не обязательно относившимися к востоковедению. Но об этих талантах государство знало еще до их поступления в вуз.
Прежде, чем сдать документы для допуска к вступительным экзаменам, «малая» приемная комиссия «выбраковывала» более половины потенциальных абитуриентов. Вначале следовало собеседование с проректором по административно-правовым вопросам. Седой и красивый полковник КГБ Догушев вел беседу в отдельном кабинете на втором этаже неторопливо, доброжелательно, уделяя каждому человеку достаточное количество времени для того, чтобы изучить его реакцию на неожиданные вопросы, его поведение, узнать о его вкусах и предпочтениях. Перед каждой такой беседой он внимательно изучал личное дело собеседника, перепроверял (уже проверенную) изложенную там версию биографии. На собеседованиях вопросы были самые неожиданные: от «каких зарубежных писателей Вы любите и какую книгу зарубежного автора читаете сейчас?» до «расскажите, что Вы знаете о Сталине и разоблачении Бухарина». Люди с малейшей «тенью» в биографии, были «обречены». Они обычно молча, а порой и с криками, забирали свои документы и шли сдавать экзамены в другой вуз. Распределение по языковым группам было практически спонтанным, хотя для приличия абитуриентов спрашивали, какой язык они хотели бы изучать.
В том, что погибшим в Афганистане ребятам выпало изучить именно эти языки, есть некое предначертание Судьбы, как есть и Божественный промысел в том, что погибли там лучшие из лучших. Это не просто сравнительная метафора. Вовсе не пусты слова о том, что Господь забирает лучших. Внимательно изучив краткий жизненный путь каждого из погибших, вы сможете в этом убедиться и сделать соответствующие выводы.
Читать говорящие книги - личные дела погибших товарищей - всегда нелегко. Еще тяжелее сознавать тот факт, что до их смерти, они были очень нужны государству, но после гибели - только своим родителям. Время. Мы всегда жалеем его для живых, а потом жалеем о том, что его жалели.
Адамов Игорь Николаевич, белорус, член ВЛКСМ. Комсомольский билет № 20700383. Родился 30 сентября 1961 года в городе Несвиж Минской области, единственный сын у родителей.
Отец – Адамов Николай Адамович – старший офицер Комитета государственной безопасности (в.ч. № 33965, Теплый Стан)
Мать - Адамова Людмила Петровна – старший инженер НИИ.
Окончил среднюю школу с красным дипломом и золотой медалью. В том же году поступил в ИСАА при МГУ. Учился только на «отлично», был награжден Знаком ЦК ВЛКСМ и Минвуза СССР « За отличную учебу».
Игорь был отличным спортсменом, талантливым музыкантом и поэтом. Он любил играть на гитаре, сочинять стихи.
Так трагически совпало, что после ввода советских войск в ДРА, о сам сочинил песню о погибающем на афганской войне переводчике…
Знал ли Игорь свою Судьбу? Или эта песня стала его судьбой? Придуманные им однажды слова материлизовались.
3 февраля 1981 года в числе других студентов 3-го курса он был командирован в Афганистан в качестве военного переводчика согласно закрытому постановлению Совета министров СССР о мобилизации студентов профильных языковых вузов в ДРА.
Студенты без воинских званий (звание лейтенанта присваивалось только по завершении курса военной подготовки на военной кафедре МГУ после 4-го курса), без принятия присяги зачислялись переводчиками в действующие части и подразделения Вооруженных сил Афганистана, где работали и воевали вместе с советскими военными советниками в рядах афганской армии, носили афганскую полевую форму.
Официально командировочное предписание выдавалось студентам в.ч. № 44708 – 5-м управлением Генерального штаба. Сама командировка осуществлялась по разным линиям, но в основном по линии 10-го Главного управления ГШ СССР (ныне управление Международных связей и военно-технического сотрудничества Министерства обороны РФ). Воинский статус командированных – служащий.
Понять, почему происходило именно так, а не иначе, легко. Министерство обороны СССР планировало использовать этих специалистов на войне дважды. Первый раз в качестве служащего, второй раз – в качестве офицера. Однако, когда «молодых» переводчиков убивали на войне, их статус загадочным образом менялся в бумагах, и бывшие еще недавно живыми служащие превращались в погибших военнослужащих.
К слову сказать, когда первые группы переводчиков были направлены летом 1979 года в Афганистан, студенты рабфака (отслужившие в армии на территории СССР) в ДРА ехать отказались. Из студентов, пришедших в институт после школы, не отказался никто.
17 августа 1981 года в составе 203-го батальона бригады «коммандос» в районе населенного пункта Калаи-Нау провинции Парван, в 10 километрах юго-западнее Баграма, Игорь погиб в бою с душманами
Вместе со своим советником он ехал в автомобиле в расположение своего подразделения когда операция уже началась. По какой-то причине машины сопровождения за ними не прислали.
Советник и переводчик попали в засаду в «зеленке». Бандиты подбили их автомобиль из гранатомета. Граната попала прямо в Игоря, практически разорвав его тело на части. На месте разыгравшейся трагедии потом нашли патроны от пистолета ТТ – это отстреливался от душманов смертельно раненый советник. Их не могли найти несколько дней: в районе шла операция, и сделать это было очень сложно. Когда нашли спрятанные в душманском схроне тела переводчика и советника, люди увидели, что изуверы надругались над мертвыми: выкололи им глаза, обезобразили ножами и штыками лица до неузнаваемости. Их опознавали потом лишь по особым приметам.
Подробности о гибели Игоря стали известны лишь благодаря тому, что его отец посвятил этому всю оставшуюся жизнь. Вот, что еще стало известно, благодаря его поискам: "Батальон "коммандос" получил задание на проческу местности. В операции принимали также участие советник командира батальона майор В.Р.Колесников, радист С.А.Рачанов и переводчик Игорь Адамов. В районе населенного пункта Калае-Нау батальон попал в засаду. Часть его разбежалась. В неравном бою советские граждане погибли".
Посмертно Игорь Адамов был награжден орденом Красной Звезды, знаком ЦК ВЛКСМ «Воинская доблесть», медалью «От благодарного афганского народа». Еще при жизни за боевые заслуги, беззаветную храбрость и мужество студент Игорь Адамов был награжден афганским орденом «Звезды» 3-й степени.
В газете «Вечерний Минск» несколько лет тому назад мама Игоря написала о том, что они с отцом в то время послали в Кабул Игорю две бутылки коньяка. Этот коньяк Игорь берег до особого случая. И случай настал: друзья разливали его в стаканы на его поминках в Кабуле.
Когда Игоря отправляли в Афганистан на войну, на заседании парткома ИСАА при МГУ утверждали его характеристику. На этом документе стоят подписи шести человек: ректора ИСАА при МГУ Р.Т.Ахрамовича, секретаря парткома ИСАА Г.А.Габучана, председателя профкома ИСАА С.А.Соколова, секретаря комитета ВЛКСМ ИСАА Г.С.Ефремовой. Затем характеристика была передана на утверждение в МГУ на подпись замсекретаря парткома МГУ А.В.Лукшину, замсекретаря комитеа ВЛКСМ МГУ А.П.Немжнач.
Когда цинковый гроб с останками тела Игоря его родители привезли в Москву, чтобы отслужить в здании института гражданскую панихиду и дать ребятам с ним попрощаться, все эти люди, за исключением, возможно, Гали Ефремовой, отказались от Игоря. На 13.00 была назначена церемония прощания. В 12.00 стало известно, что ее не будет.
Ректор Ахрамович, которому «сверху» запретили проводить панихиду, сказался больным и исчез на несколько дней из поля зрения людей, отключив домашний телефон. Мы, оставшиеся в живых, все это хорошо помним. Никто из этих «сильных» партийных «мужчин», отправлявших его на фронт, не осмелился сказать слово за Игоря, отдать ему последний человеческий долг. Им это было сложно, наверное, сложнее, чем Игорю погибнуть мученической смертью в бою с врагами.
Гроб с телом Игорька Людмила Петровна и Николай Адамович сами повезли хоронить в Минск.
В личном деле Игоря, которое предписано хранить вечно, нет упоминаний о его службе в Афганистане, нет других «афганских» документов кроме этой характеристики.
Зато есть другой документ. Выписка из приказа № 106-ас от 2 сентября 1981 года, подписанная Ректором ИСАА при МГУ. Она очень короткая.
«Отчислить в связи со смертью с 1.09.81 г. Адамова Игоря Николаевича».
Подпись, печать.
На памятном стенде, остатки которого сохранились с советского времени на военной кафедре МГУ, висит копия наградного приказа Президиума Верховного Совета СССР, согласно которому Игорь Адамов, военнослужащий, посмертно награжден орденом Красной Звезды.
Анкеты и другие документы, которые когда-то заполнял Игорь, написаны почти детским, мелким «школьным» почерком.
МЫ ПОМНИМ ТЕБЯ. ИГОРЬ
* * *
Твиров Владимир Владимирович, русский. Родился 30 сентября 1963 года в городе Москве. Член ВЛКСМ с сентября 1978 года, комсомольский билет № 248940426. Окончил среднюю школу № 406 в 1981 году.
Отец - Твиров Владимир Ильич, помощник первого заместителя министра Министерства черной металлургии.
Мать – Твирова (Гриднева) Таисия Михайловна – инженер, ответственный работник Центрального Телеграфа.
Сестра – Твирова Ольга Владимировна – инвалид 2-й группы.
В 1981 году Володя поступил в Институт стран Азии и Африки на историко-филологический факультет. Был сначала зачислен в индонезийскую группу. Но впоследствии в связи с резко возросшим спросом на иранистов и афганистов (началась война в Афганистане) вместо индонезийской была создана еще одна персидская группа. Обучался по специальности История стран Ближнего и Среднего Востока.
Володя был талантлив во всех отношениях – он хорошо учился, его любимым предметом была история, которой он уделял очень много времени. На курсе он был лучшим историком-страноведом. Документы в его личном деле повествуют, что он являлся политинформатором в семинарской группе, активно участвовал в субботниках, на «отлично» сдал политзачет.
Ребята его любили за доброту, отзывчивость, стремление всегда выручить товарища в трудную минуту, веселый нрав. Он не умел ссориться.
15 сентября 1985 года в числе других студентов ИСАА он был командирован в Афганистан в качестве военного переводчика. Володя работал в Кабуле, но однажды случилось так, что кому-то обязательно надо было заменить тяжело заболевшего товарища, которого привезли в афганскую столицу из провинции. И Володя согласился его заменить, поехав работать в Герат.
1 марта 1986 года после выполнения задания Владимир со своим советником выехали утром в направлении гератского аэродрома. По дороге в аэропорт они были убиты автоматной очередью, выпущенной душманами из засады.
Мне довелось побывать на месте гибели Володи. Спустя месяц после его смерти, еще не зная о его трагической кончине, я находился в Герате в служебной командировке. Когда мы ехали на броне от аэродрома в город, один из офицеров 101-го мотосрелкового полка спросил меня: «А ты не знаешь переводчика, студента МГУ Володю? Месяц назад он погиб вот на этом самом месте». Тогда я не вспомнил его, так как не предполагал, что это именно Твиров. Воспоминания того дня плотно ассоциируются лишь с виллой ДОМА (молодежная организация Афганистана), на территории которой стояла подбитая советская БМП, в которой почти в одно и то же время что и Володя погиб комсорг 101-го мсп. Афганцы притащили туда эту БМП с дыркой от гранатомета под основанием башни, чтобы сделать из нее памятник.
Место, где погиб Володя, считалось малоопасным. Хотя, в Афганистане все было относительно. Тысячу раз по этой дороге ездили наши советники и армейцы и тысячу раз проезжали благополучно. Володе уже пришло время возвращаться «домой», в Кабул. Но этот город не отпустил его. Герат, столица древней Персии, историю которой Володя очень любил. Город величественных мечетей, памятников истории и усыпальниц великих поэтов и мыслителей Среднего Востока, где похоронены Алишер Навои, великий суфий Ансари, родственники Тамерлана.
Володина душа поднялась на небо в любимом им городе, о котором он так много знал.
6 марта 1986 года
ПЕРОВСКИЙ
Районный военный
Комиссариат
Г. Москвы
Директору Института стран Азии и Африки при МГУ
ПРОФЕССОРУ
Ахрамовичу Р.Т.
Город Москва, проспект Маркса, д.18
…Перовский районный военный комиссариат г. Москвы с прискорбием сообщает, что студент Вашего института ТВИРОВ Владимир Владимирович погиб выполняя интернациональный долг 1 марта 1986 года при исполнении служебных обязанностей в Демократической Республике Афганистан.
Командование и партийная организации просит Вас оказать моральную поддержку и помощь родным тов. Твирова В.В. и принять участие в его похоронах.
Место и время захоронения Вам будут сообщены дополнительно…
Наверное, так написали, чтобы ректор не забыл о Володе, как он забыл об Игоре.
Далее следует адрес и телефон родителей: 3-Владимирская ул., д.29, кв.53, тел. 301-37-02
В личных архивных делах студентов и выпускников ИСАА, погибших в Афганистане, на последней странице приклеены конверты, в которых хранятся их зачетные книжки и некоторые личные документы. У Володи в конверте среди прочих бумаг хранятся его листочки-справки из районной поликлиники о временной нетрудоспособности по причине ОРЗ. Мы все когда-то были студентами, и знаем, что это такое.
Открепив из середины «Дела» последнюю Володину справку, я отсканировал ее, бережно свернул вдвое и положил в этот конверт, на самое дно.
Последняя Володина справка, больше их не будет. Это выписка из приказа по Московскому государственному университету им. М.В.Ломоносова № 877ап от 23 апреля 1986 года.
«Отчислить из числа студентов 5 курса историко-филологического факультета Института стран Азии и Африки при МГУ Твирова Владимира Владимировича – в связи со смертью».
Проректор Московского университета
Без подписи
Выписка верна: Гончарова
Посмертно Владимир Твиров был награжден орденом Красной Звезды, орденом Красного Знамени Афганистана, медалью «От благодарного афганского народа», знаком «Воин-интернационалист».
Похоронен Владимир на Николо-Архангельском кладбище в городе Москве.
Что еще рассказать о Володе? Наверное, то, что у него был аккуратный, почти каллиграфический почерк. И еще то, что он был добрым парнем.
МЫ ПОМНИМ ТЕБЯ ВОЛОДЯ
* * *
Никогда раньше я не тратил столько времени, чтобы написать всего один рассказ. Но это единственное, что я могу подарить моим товарищам - студентам и выпускникам ИСАА при МГУ им. М.В.Ломоносова, погибшим на афганской войне. Я долго думал, как его написать, и, в конце концов, решил, что в нем не будет ни пафоса, ни слезливости, ни художественных образов, а тем более, малейших элементов вымысла. Все громкие слова о погибших давно сказали те, кому они были по большому счету безразличны. Пафос героики истлел, превратившись в прах поверженного и поруганного красного Знамени Победы, под которым они воевали. Слезы по погибшим давно выплаканы их родителями, братьями и сестрами, многих из которых сегодня уже тоже нет в живых.
Пройдет совсем немного времени и память об этих ребятах сотрется - государство сделает для этого все, что в его силах. Государству не нужна память о Советском Союзе и его верных сынах, память о собственной подлости, допущенной в отношении этих честных и чистых людей, однажды поверивших ему. Ему нужно лишь пушечное мясо, желательно не обремененное памятью прошлого.
Один человек не остановит танк саперной лопатой. Но вырыть небольшую яму на пути его движения он может. Если эту яму будут рыть сто человек, то получится противотанковый ров, непреодолимый для этой бронированной государственной машины. Каждый оживший эпизод афганской войны – это удар лезвия лопаты о землю. Нужно быстрее, пока еще осталось время, копать этот ров и не дать танку пройти, иначе он опять может поехать по живым людям.
ГЛАВА 1.
ОТЧИСЛИТЬ В СВЯЗИ СО СМЕРТЬЮ
В Институте стран Азии и Африки (бывшем институте Востоковедения – ИВЯ), одном из факультетов МГУ им. М.В.Ломоносова, в 80-е годы прошлого столетия существовала добрая традиция: вчерашние абитуриенты, успешно сдавшие вступительные экзамены, первокурсники встречались на лекциях со студентами старших курсов. На этих встречах они учились у старших товарищей правильному произношению, навыкам разговорной речи, правильности письма и почеркам. Живое общение помогало лучше изучить язык в диалогах и разговоре. Поэтому большинство студентов одинаковых языковых групп обычно знали друг друга, здоровались на перерывах между академическими парами.
Обычно 15-20 минут отдыха между лекциями и занятиями в аудиториях, где когда-то учились Добролюбов и Чернышевский, они проводили в курилке, на третьем этаже института. Сейчас, после реставрации здания института, этой курилки уже нет. Но раньше это была своего рода «роза ветров». Оттуда уходила лестница вниз и в туалет, направо от курилки шел узкий коридор в чрево института, который вел к кафедрам восточных языков, располагавшимся на этаж ниже, а также коридор к кафедре западноевропейских языков. Здесь обсуждались последние новости, переписывались шпаргалки, выкуривались сотни тысяч сигарет. Здесь люди знакомились и общались друг с другом, становились друзьями и врагами, здесь они влюблялись и потом, порой создавали семьи. Даже те, кто не курил, задерживались на этом информационном пятачке, чтобы обменяться парой фраз со своими друзьями, узнать, кто из преподавателей заболел, и кто его будет заменять. Группам персидского языка очень повезло. У них были замечательные преподаватели. Помимо звездного профессорско-преподавательского состава – Розы Георгиевны Левковской, Веры Борисовны Никитиной, Елены Николаевны Шаровой, Владимира Борисовича Иванова, Татьяны Михайловны Маркиной и многих других, по чьим пособиям учились многие поколения востоковедов, в советское время на кафедре преподавали и живые носители языка – члены компартии Ирана, бежавшие из страны в СССР от шахских репрессий. Фамилии давно ушедших в другой мир Мамед-Заде и Фуругияна помнят в институте до сих пор. Благодаря им, уже с третьего курса студенты могли почти свободно, а главное очень грамотно говорить на языке фарси. Точно так же обстояло дело и на афганской кафедре, где преподавались языки дари и пушту. Две разные кафедры, но два родственных, почти одинаковых для нас, студентов языка. Мы все знали друг друга, иногда посещали занятия «родственников», чтобы понять, в чем же состоит отличие языка дари от языка фарси.
Кто и как попадал в наш институт? Попробую рассказать подробно. В советское время ИСАА считался вторым по престижности вузом в СССР. Но в отличие от МГИМО, куда путь «неблатным» был практически заказан, а если таковые и «просачивались», то учились преимущественно на факультете международной экономики, в ИСАА попадали по настоящему талантливые люди. Их таланты были разносторонними, и не обязательно относившимися к востоковедению. Но об этих талантах государство знало еще до их поступления в вуз.
Прежде, чем сдать документы для допуска к вступительным экзаменам, «малая» приемная комиссия «выбраковывала» более половины потенциальных абитуриентов. Вначале следовало собеседование с проректором по административно-правовым вопросам. Седой и красивый полковник КГБ Догушев вел беседу в отдельном кабинете на втором этаже неторопливо, доброжелательно, уделяя каждому человеку достаточное количество времени для того, чтобы изучить его реакцию на неожиданные вопросы, его поведение, узнать о его вкусах и предпочтениях. Перед каждой такой беседой он внимательно изучал личное дело собеседника, перепроверял (уже проверенную) изложенную там версию биографии. На собеседованиях вопросы были самые неожиданные: от «каких зарубежных писателей Вы любите и какую книгу зарубежного автора читаете сейчас?» до «расскажите, что Вы знаете о Сталине и разоблачении Бухарина». Люди с малейшей «тенью» в биографии, были «обречены». Они обычно молча, а порой и с криками, забирали свои документы и шли сдавать экзамены в другой вуз. Распределение по языковым группам было практически спонтанным, хотя для приличия абитуриентов спрашивали, какой язык они хотели бы изучать.
В том, что погибшим в Афганистане ребятам выпало изучить именно эти языки, есть некое предначертание Судьбы, как есть и Божественный промысел в том, что погибли там лучшие из лучших. Это не просто сравнительная метафора. Вовсе не пусты слова о том, что Господь забирает лучших. Внимательно изучив краткий жизненный путь каждого из погибших, вы сможете в этом убедиться и сделать соответствующие выводы.
Читать говорящие книги - личные дела погибших товарищей - всегда нелегко. Еще тяжелее сознавать тот факт, что до их смерти, они были очень нужны государству, но после гибели - только своим родителям. Время. Мы всегда жалеем его для живых, а потом жалеем о том, что его жалели.
Адамов Игорь Николаевич, белорус, член ВЛКСМ. Комсомольский билет № 20700383. Родился 30 сентября 1961 года в городе Несвиж Минской области, единственный сын у родителей.
Отец – Адамов Николай Адамович – старший офицер Комитета государственной безопасности (в.ч. № 33965, Теплый Стан)
Мать - Адамова Людмила Петровна – старший инженер НИИ.
Окончил среднюю школу с красным дипломом и золотой медалью. В том же году поступил в ИСАА при МГУ. Учился только на «отлично», был награжден Знаком ЦК ВЛКСМ и Минвуза СССР « За отличную учебу».
Игорь был отличным спортсменом, талантливым музыкантом и поэтом. Он любил играть на гитаре, сочинять стихи.
Так трагически совпало, что после ввода советских войск в ДРА, о сам сочинил песню о погибающем на афганской войне переводчике…
Знал ли Игорь свою Судьбу? Или эта песня стала его судьбой? Придуманные им однажды слова материлизовались.
3 февраля 1981 года в числе других студентов 3-го курса он был командирован в Афганистан в качестве военного переводчика согласно закрытому постановлению Совета министров СССР о мобилизации студентов профильных языковых вузов в ДРА.
Студенты без воинских званий (звание лейтенанта присваивалось только по завершении курса военной подготовки на военной кафедре МГУ после 4-го курса), без принятия присяги зачислялись переводчиками в действующие части и подразделения Вооруженных сил Афганистана, где работали и воевали вместе с советскими военными советниками в рядах афганской армии, носили афганскую полевую форму.
Официально командировочное предписание выдавалось студентам в.ч. № 44708 – 5-м управлением Генерального штаба. Сама командировка осуществлялась по разным линиям, но в основном по линии 10-го Главного управления ГШ СССР (ныне управление Международных связей и военно-технического сотрудничества Министерства обороны РФ). Воинский статус командированных – служащий.
Понять, почему происходило именно так, а не иначе, легко. Министерство обороны СССР планировало использовать этих специалистов на войне дважды. Первый раз в качестве служащего, второй раз – в качестве офицера. Однако, когда «молодых» переводчиков убивали на войне, их статус загадочным образом менялся в бумагах, и бывшие еще недавно живыми служащие превращались в погибших военнослужащих.
К слову сказать, когда первые группы переводчиков были направлены летом 1979 года в Афганистан, студенты рабфака (отслужившие в армии на территории СССР) в ДРА ехать отказались. Из студентов, пришедших в институт после школы, не отказался никто.
17 августа 1981 года в составе 203-го батальона бригады «коммандос» в районе населенного пункта Калаи-Нау провинции Парван, в 10 километрах юго-западнее Баграма, Игорь погиб в бою с душманами
Вместе со своим советником он ехал в автомобиле в расположение своего подразделения когда операция уже началась. По какой-то причине машины сопровождения за ними не прислали.
Советник и переводчик попали в засаду в «зеленке». Бандиты подбили их автомобиль из гранатомета. Граната попала прямо в Игоря, практически разорвав его тело на части. На месте разыгравшейся трагедии потом нашли патроны от пистолета ТТ – это отстреливался от душманов смертельно раненый советник. Их не могли найти несколько дней: в районе шла операция, и сделать это было очень сложно. Когда нашли спрятанные в душманском схроне тела переводчика и советника, люди увидели, что изуверы надругались над мертвыми: выкололи им глаза, обезобразили ножами и штыками лица до неузнаваемости. Их опознавали потом лишь по особым приметам.
Подробности о гибели Игоря стали известны лишь благодаря тому, что его отец посвятил этому всю оставшуюся жизнь. Вот, что еще стало известно, благодаря его поискам: "Батальон "коммандос" получил задание на проческу местности. В операции принимали также участие советник командира батальона майор В.Р.Колесников, радист С.А.Рачанов и переводчик Игорь Адамов. В районе населенного пункта Калае-Нау батальон попал в засаду. Часть его разбежалась. В неравном бою советские граждане погибли".
Посмертно Игорь Адамов был награжден орденом Красной Звезды, знаком ЦК ВЛКСМ «Воинская доблесть», медалью «От благодарного афганского народа». Еще при жизни за боевые заслуги, беззаветную храбрость и мужество студент Игорь Адамов был награжден афганским орденом «Звезды» 3-й степени.
В газете «Вечерний Минск» несколько лет тому назад мама Игоря написала о том, что они с отцом в то время послали в Кабул Игорю две бутылки коньяка. Этот коньяк Игорь берег до особого случая. И случай настал: друзья разливали его в стаканы на его поминках в Кабуле.
Когда Игоря отправляли в Афганистан на войну, на заседании парткома ИСАА при МГУ утверждали его характеристику. На этом документе стоят подписи шести человек: ректора ИСАА при МГУ Р.Т.Ахрамовича, секретаря парткома ИСАА Г.А.Габучана, председателя профкома ИСАА С.А.Соколова, секретаря комитета ВЛКСМ ИСАА Г.С.Ефремовой. Затем характеристика была передана на утверждение в МГУ на подпись замсекретаря парткома МГУ А.В.Лукшину, замсекретаря комитеа ВЛКСМ МГУ А.П.Немжнач.
Когда цинковый гроб с останками тела Игоря его родители привезли в Москву, чтобы отслужить в здании института гражданскую панихиду и дать ребятам с ним попрощаться, все эти люди, за исключением, возможно, Гали Ефремовой, отказались от Игоря. На 13.00 была назначена церемония прощания. В 12.00 стало известно, что ее не будет.
Ректор Ахрамович, которому «сверху» запретили проводить панихиду, сказался больным и исчез на несколько дней из поля зрения людей, отключив домашний телефон. Мы, оставшиеся в живых, все это хорошо помним. Никто из этих «сильных» партийных «мужчин», отправлявших его на фронт, не осмелился сказать слово за Игоря, отдать ему последний человеческий долг. Им это было сложно, наверное, сложнее, чем Игорю погибнуть мученической смертью в бою с врагами.
Гроб с телом Игорька Людмила Петровна и Николай Адамович сами повезли хоронить в Минск.
В личном деле Игоря, которое предписано хранить вечно, нет упоминаний о его службе в Афганистане, нет других «афганских» документов кроме этой характеристики.
Зато есть другой документ. Выписка из приказа № 106-ас от 2 сентября 1981 года, подписанная Ректором ИСАА при МГУ. Она очень короткая.
«Отчислить в связи со смертью с 1.09.81 г. Адамова Игоря Николаевича».
Подпись, печать.
На памятном стенде, остатки которого сохранились с советского времени на военной кафедре МГУ, висит копия наградного приказа Президиума Верховного Совета СССР, согласно которому Игорь Адамов, военнослужащий, посмертно награжден орденом Красной Звезды.
Анкеты и другие документы, которые когда-то заполнял Игорь, написаны почти детским, мелким «школьным» почерком.
МЫ ПОМНИМ ТЕБЯ. ИГОРЬ
* * *
Твиров Владимир Владимирович, русский. Родился 30 сентября 1963 года в городе Москве. Член ВЛКСМ с сентября 1978 года, комсомольский билет № 248940426. Окончил среднюю школу № 406 в 1981 году.
Отец - Твиров Владимир Ильич, помощник первого заместителя министра Министерства черной металлургии.
Мать – Твирова (Гриднева) Таисия Михайловна – инженер, ответственный работник Центрального Телеграфа.
Сестра – Твирова Ольга Владимировна – инвалид 2-й группы.
В 1981 году Володя поступил в Институт стран Азии и Африки на историко-филологический факультет. Был сначала зачислен в индонезийскую группу. Но впоследствии в связи с резко возросшим спросом на иранистов и афганистов (началась война в Афганистане) вместо индонезийской была создана еще одна персидская группа. Обучался по специальности История стран Ближнего и Среднего Востока.
Володя был талантлив во всех отношениях – он хорошо учился, его любимым предметом была история, которой он уделял очень много времени. На курсе он был лучшим историком-страноведом. Документы в его личном деле повествуют, что он являлся политинформатором в семинарской группе, активно участвовал в субботниках, на «отлично» сдал политзачет.
Ребята его любили за доброту, отзывчивость, стремление всегда выручить товарища в трудную минуту, веселый нрав. Он не умел ссориться.
15 сентября 1985 года в числе других студентов ИСАА он был командирован в Афганистан в качестве военного переводчика. Володя работал в Кабуле, но однажды случилось так, что кому-то обязательно надо было заменить тяжело заболевшего товарища, которого привезли в афганскую столицу из провинции. И Володя согласился его заменить, поехав работать в Герат.
1 марта 1986 года после выполнения задания Владимир со своим советником выехали утром в направлении гератского аэродрома. По дороге в аэропорт они были убиты автоматной очередью, выпущенной душманами из засады.
Мне довелось побывать на месте гибели Володи. Спустя месяц после его смерти, еще не зная о его трагической кончине, я находился в Герате в служебной командировке. Когда мы ехали на броне от аэродрома в город, один из офицеров 101-го мотосрелкового полка спросил меня: «А ты не знаешь переводчика, студента МГУ Володю? Месяц назад он погиб вот на этом самом месте». Тогда я не вспомнил его, так как не предполагал, что это именно Твиров. Воспоминания того дня плотно ассоциируются лишь с виллой ДОМА (молодежная организация Афганистана), на территории которой стояла подбитая советская БМП, в которой почти в одно и то же время что и Володя погиб комсорг 101-го мсп. Афганцы притащили туда эту БМП с дыркой от гранатомета под основанием башни, чтобы сделать из нее памятник.
Место, где погиб Володя, считалось малоопасным. Хотя, в Афганистане все было относительно. Тысячу раз по этой дороге ездили наши советники и армейцы и тысячу раз проезжали благополучно. Володе уже пришло время возвращаться «домой», в Кабул. Но этот город не отпустил его. Герат, столица древней Персии, историю которой Володя очень любил. Город величественных мечетей, памятников истории и усыпальниц великих поэтов и мыслителей Среднего Востока, где похоронены Алишер Навои, великий суфий Ансари, родственники Тамерлана.
Володина душа поднялась на небо в любимом им городе, о котором он так много знал.
6 марта 1986 года
ПЕРОВСКИЙ
Районный военный
Комиссариат
Г. Москвы
Директору Института стран Азии и Африки при МГУ
ПРОФЕССОРУ
Ахрамовичу Р.Т.
Город Москва, проспект Маркса, д.18
…Перовский районный военный комиссариат г. Москвы с прискорбием сообщает, что студент Вашего института ТВИРОВ Владимир Владимирович погиб выполняя интернациональный долг 1 марта 1986 года при исполнении служебных обязанностей в Демократической Республике Афганистан.
Командование и партийная организации просит Вас оказать моральную поддержку и помощь родным тов. Твирова В.В. и принять участие в его похоронах.
Место и время захоронения Вам будут сообщены дополнительно…
Наверное, так написали, чтобы ректор не забыл о Володе, как он забыл об Игоре.
Далее следует адрес и телефон родителей: 3-Владимирская ул., д.29, кв.53, тел. 301-37-02
В личных архивных делах студентов и выпускников ИСАА, погибших в Афганистане, на последней странице приклеены конверты, в которых хранятся их зачетные книжки и некоторые личные документы. У Володи в конверте среди прочих бумаг хранятся его листочки-справки из районной поликлиники о временной нетрудоспособности по причине ОРЗ. Мы все когда-то были студентами, и знаем, что это такое.
Открепив из середины «Дела» последнюю Володину справку, я отсканировал ее, бережно свернул вдвое и положил в этот конверт, на самое дно.
Последняя Володина справка, больше их не будет. Это выписка из приказа по Московскому государственному университету им. М.В.Ломоносова № 877ап от 23 апреля 1986 года.
«Отчислить из числа студентов 5 курса историко-филологического факультета Института стран Азии и Африки при МГУ Твирова Владимира Владимировича – в связи со смертью».
Проректор Московского университета
Без подписи
Выписка верна: Гончарова
Посмертно Владимир Твиров был награжден орденом Красной Звезды, орденом Красного Знамени Афганистана, медалью «От благодарного афганского народа», знаком «Воин-интернационалист».
Похоронен Владимир на Николо-Архангельском кладбище в городе Москве.
Что еще рассказать о Володе? Наверное, то, что у него был аккуратный, почти каллиграфический почерк. И еще то, что он был добрым парнем.
МЫ ПОМНИМ ТЕБЯ ВОЛОДЯ
* * *
 |
 |
 |
 |
 |
© ArtOfWar, 2007 Все права защищены.